ЦРУ. Правдивая история полностью

Искаженная разведаналитика превратилась еще в один инструмент извлечения политической выгоды, и с тех пор ей уже не суждено было возвратить былую честность. Оценки ЦРУ были явно политизированы с 1969 года, когда президент Никсон вынудил агентство изменить свои взгляды относительно способностей Советов нанести первый ядерный удар. «Я рассматриваю это как почти поворотный момент, с которого все и началось, – заявил в интервью для историков ЦРУ Эббот Смит, который при Никсоне руководил Управлением национальных оценок. – Администрация Никсона действительно стала первой, в которой разведка являлась лишь иной формой политики. Такой подход был пагубным, и в этом я твердо убежден». Джон Хейзинг, который сменил Смита на его посту в 1971 году, сделал еще более резкое заявление историкам ЦРУ, и его мысли звонко отозвались десятилетия спустя, уже в XXI столетии: «Видите ли, в ретроспективе я на самом деле не верю, чтобы организация разведки в этом правительстве была в состоянии дать честный и достоверный аналитический продукт, без риска политических разногласий. Вообще-то говоря, я считаю, что тенденция рассматривать разведку в политическом аспекте за эти годы усилилась. И все это главным образом из-за событий в Юго-Восточной Азии и роста советских стратегических сил, которые вызывали чрезвычайно интенсивные политические распри. Думаю, что в ретроспективе было бы наивно полагать, что большинство из нас когда-либо верили… что можно предложить честный аналитический продукт и принимать его за чистую монету… Думаю, разведка оказала относительно небольшое влияние на нашу политику за эти годы. Можно даже сказать, почти никакого. При определенных специфических обстоятельствах некоторые сведения и факты, которые были предоставлены, оказали влияние на то, что делали мы. Но это только в очень узком спектре обстоятельств. Вообще-то говоря, усилия, предпринимаемые в разведке, не изменяли тех предпосылок, с которыми пришло к власти нынешнее политическое руководство. Они принесли свой багаж и хорошо ли, плохо ли, но продвигали его вперед. В идеале предполагалось, конечно… что серьезная аналитика… поможет политикам пересмотреть свои предпосылки и формировать политику более тонко и изощренно, ближе к мировым реалиям. Но это были лишь амбиции, которые, я думаю, так и не были реализованы».

Эти мысли совершенно не обеспокоили директора Центральной разведки и будущего президента Соединенных Штатов.

При прощании с сотрудниками в штабе ЦРУ Буш по привычке оставил благодарственное письмо. «Надеюсь, что в будущем я смогу найти способ заставить американский народ более полно осознать величие и мощь ЦРУ», – написал он. Он стал последним директором Центральной разведки, который обрел что-то близкое к единодушной поддержке со стороны своих коллег в штабе. В их глазах именно он предпринял массу усилий, чтобы спасти тайную службу. Но, к своему стыду, он в конце концов позволил политикам окончательно затоптать ЦРУ.

«Я не нахожу ухудшения в качестве проводимого разведкой анализа, – заявил Киссинджер на их последней встрече перед инаугурацией Джимми Картера. – Однако совсем наоборот обстоит дело в области тайных операций. Мы больше не в силах это скрывать».

«Вы правы, Генри, – ответил Джордж Герберт Уокер Буш, один из самых ярых сторонников ЦРУ за всю историю. – Мы малоэффективны и напуганы».

Баллотируясь на пост президента, Джимми Картер подверг ЦРУ общенациональному осуждению. Оказавшись у власти, он свернул почти столько же секретных операций, сколько Никсон и Форд. Различие состояло только в том, что он делал это во имя прав человека. Проблема заключалась в том, чтобы приспособить атрофированные полномочия агентства к этой новой миссии.