Сплелись воедино отцы и дети, внуки и прадеды, криминал и разработки спецслужб, «кроты» в органах и агенты под прикрытием, «лихие 90-е» и день сегодняшний, полковники и уголовники, словом, контрасты нашей жизни, без прикрас и смягчений. Есть любовь и дружба, измена и предательство, погони и перестрелки, и даже философия, скучать не придется никому.
1 СЕРИЯ
2016
На пленника с шумом выплескивается ведро воды. Пустырь посреди городских развалин. По периметру растянута кольцами «спираль Бруно». Въезд на пустырь, самодельный шлагбаум, часовой в чалме. На выезде пикап с минометом в кузове. Во дворе несколько боевиков с автоматами, лица прикрыты пестрыми шарфами. Пара глиняных сараев, дощатый навес. Под навесом группа разношерстных мужчин в штатском. Посреди двора недвижно лежит пленник в армейских брюках и мокрой насквозь тельняшке. Рядом грязный халат. На заднем плане ржавая цистерна, араб вешает на кран пустое ведро. Над пленником стоят двое мужчин. Бородатый командир в форме боевика, с ним разговаривает мужчина (лет 50) в европейском костюме, на голове клетчатая куфия под ободком, темные очки. Далее на усыпанной битым камнем площадке виден армейский вертолет с белой звездой в круге и обозначением USS. Они разговаривают по-английски (закадровый перевод).
– Видите, сэр? Даже не шевелится. Русский пограничник.
– Как его взяли?
– Чалму надел, халат арабский, а снизу штаны армейские. Его узнал один из туристов, – бородач кивает в сторону навеса. – Лазутчик! Стоит за ограждением, глазеет. Тут бродяг много шатается. Дезертиры, беженцы. А этот стоит, на вопросы не отвечает, хотел уйти. Его по-русски окликнули.
– Кто окликнул?
– Вон тот, рыжий который, – бородач кивает на навес. – Земляк, наверно. Этот побежал, скрылся в развалинах, обложили. Двух подстрелил! Диверсант тренированный. Из пустыни пробрался, арсенал имел. Пришлось гранатометом ударить. Почти мертвый. Как прибыл, зачем? Не допросить, без документов. Мистер Джонсон! Разрешите? Голову отрезать. Новобранцам наука?
– Ты идиот, Юзеф. Эсминец на рейде. Надо было беженцев на него выгнать. Или туристов, они без оружия. Русские по гражданским лицам не стреляют, тем более по землякам.
– Виноват, сэр. Не догадался.
Джонсон разглядывает пленника.
– Как считаешь. Есть шансы?
– Сэр, – Юзеф качает головой. – Ноль процентов.
Джонсон поворачивается к навесу.
– Туристы эти. Давно здесь?
– Прямо из аэропорта. Как вы просили, я сразу сообщил.
– Я не просил, Юзеф. Из какого региона?
– Как приказывали! Уральский регион. Сейчас посмотрим, – бородач поправляет фуражку, открывает потрепанную тетрадь. – Вот, по списку. Системный администратор, программист. Электрик с допуском, инженер есть. Водитель трейлеров, сразу на бензовоз пойдет. Возраст от двадцати до сорока лет. Выбирайте, сэр! В основном бегут от проблем. Кредиты, личная жизнь, долги. Кто вам нужен?
Джонсон снимает очки, подходит к навесу, осматривает группу.
– Пилоты есть? – спрашивает он на чистом русском. – Подрывники, саперы? Профессионалы.
Туристы переглядываются, пожимают плечами. Джонсон надевает очки, указывает на пленника, лежащего посреди двора.
– Этого парня кто знает? Два шага вперед.
– Бегом! – командир прикрикивает. – Ты, рыжий!
Белобрысый крепыш в пестрой футболке выходит из-под навеса.
– Я знаю.
– Как зовут? – спрашивает Джонсон.
– Рядовой Филимонов!
– Да не тебя, мудак, – ругается Юзеф с акцентом. – Этого парня! Платоном зовут, да? Ты кричал.
– Так точно. Платон Ермаков!
– Ермаков? – Джонсон отводит Филимонова к лежащему среди двора пленнику. – Не обознался, точно он?
– Так точно, – Филимонов мнется. – Мы в одном дворе жили, в школе учились, в футбол играли. Он в институт поступил, уехал куда-то. А я так. Срочную отслужил, решил завербоваться. Тенгиз говорит, тут хорошие деньги зарабатывают.
– Тенгиз. Это кто такой?
– Авторитетный чувак. Бандит вообще-то, – Филимонов беспокойно оглядывается. – Тенгиз Тагиров. Ночной клуб держит, посоветовал в Сирию ехать. Я денег должен, он сказал, здесь хорошие деньги дают. Правда? Двадцать тысяч. Я понимаю, что не в рублях. Меня устраивает.
– Ночной клуб. Как называется?
– Алиби паб. Тенгиз вопросы решает. Я к нему обратился, сказал, готов отработать. Тенгиз сказал, в Сирии заработаешь, потом отдашь. Вот, приехал.
– Вы тут все из одного города? – Джонсон смотрит под навес.
– Не могу знать. Разговаривать запретили. Нас в Турции собрали, в аэропорту. – Филимонов заглядывает в непроницаемые очки. – Скажите. Документы, телефон, потом вернут?.. Смотрю, Платон за проволокой стоит, в халате. Наверно, дезертировал. А кормят здесь нормально?
Джонсон достает пистолет, передергивает затвор.
– Хорошо кормят, Филимонов. Домой позвонить разрешу, маму успокоить. Только заслужить надо. Значит, Тенгиз посоветовал ехать? Людей убивать за деньги. Вот тебе ствол. Убьешь Платона? Он твой друг, земляк. Будет тебе питание, деньги, телефон, а мне нужен надежный парень. Платон все равно умрет. Убьешь друга?
