Если бы в тот синий, морозный, истинно предновогодний вечер кто-нибудь увидел молодого человека, неторопливо пересекавшего Театральную площадь, то счёл бы, что он ничем особенным не отличается от остальных прохожих. Ну разве что очень внимательный глаз смог бы обнаружить, и то присмотревшись, одну небольшую странность. В тот день, как и должно быть в рождественские каникулы, выдался обильный снегопад. В густом сумраке над городом медленно кружились крупные белые хлопья, ложились на обледенелые тротуары, застилали стёкла автомобилей и щедро осыпали шубы и шапки спешащих по своим предпраздничным делам москвичей. Но ни на длинном чёрном пальто молодого человека, ни на непокрытой светловолосой голове не осело ни единой, даже самой маленькой снежинки. А во всём остальном - юноша как юноша. На вид лет двадцати трёх, максимум двадцати пяти. Не слишком большого роста, но стройный, и от этого казавшийся выше. Длинные прямые волосы закрывали поднятый воротник и то и дело падали на лицо, из-за чего приходилось отбрасывать их назад характерным движением головы. Одет он был со вкусом и, пожалуй, даже с некоторым шиком: под незапахнутым пальто чёрная водолазка и тёмные вельветовые джинсы, на ногах чёрные же сапоги с острыми носами. Одну руку молодого человека прикрывала кожаная перчатка, другую перчатку он то ли снял, то ли забыл надеть, во всяком случае, так и держал в той же руке. Через левое плечо был перекинут узкий ремешок маленькой кожаной сумочки, висевшей у него на правом боку и имевшей несколько непривычную для подобных вещей форму - удлинённую, широкую вверху и слегка сужающуюся к низу, но, главное, не плоскую, как обычные барсетки, а объёмную, словно предназначенную для того, чтобы носить с собой одновременно полдюжины книг карманного формата. Узкий коричневый ремешок украшала бляшка в виде удлинённой восьмёрки - символа бесконечности.
Молодой человек шёл не торопясь, вертел головой по сторонам и с восхищением разглядывал принарядившуюся зимнюю Москву. Ему нравилось всё: снегопад, праздничная подсветка улиц, улыбающиеся румяные Деды Морозы и Снегурочки на рекламных плакатах, украшенные мишурой и гирляндами разноцветных лампочек лотки с фейерверками и подарками, и, конечно же, ёлки, множество ёлок, всех мастей и размеров, встречавшиеся чуть не на каждом шагу - от огромных пушистых зелёных елей, возвышавшихся на площадях, до совсем крошечных серебристых или золотых ёлочек в витринах магазинов и окнах ресторанов. Но ещё больше, чем красочное рождественское убранство города, молодого человека интересовали люди. Ловя долетавшие до него обрывки предпраздничных разговоров, он вглядывался в лица прохожих и видел в них в основном радость и озабоченность приятными новогодними хлопотами.
Вместе с потоком прохожих молодой человек обогнул одетый в заснеженные строительные леса Большой театр, дождался зелёного света на переходе через Петровку и вскоре оказался около старинного здания одного из самых знаменитых торговых домов России. Ярко светившиеся в морозном вечернем сумраке окна ЦУМа так и манили зайти внутрь, окунуться в тепло, уют и весёлую суету рождественского шопинга.
В последний вечер накануне Нового года здесь было особенно оживлённо. У магазина то и дело останавливались автомобили, из них выходили респектабельного вида мужчины и выпархивали яркие и беззаботные, как бабочки, женщины, одетые так нарядно и легко, словно на дворе был май. Прячась от снегопада, они спешили как можно скорее попасть внутрь и торопливо проходили мимо дежурящего у центрального входа в универмаг портье в чёрной широкой форменной накидке с оранжевой отделкой, открывавшего и закрывавшего дверь для посетителей.
Молодой человек остановился около одной из красочно оформленных витрин, заглядевшись на небольшую искусственную ёлку, со вкусом украшенную одинаковыми, бордовыми с золотом, шарами.
– Ой, посмотри, какая прелесть! - прозвучал откуда-то сбоку от него звонкий девичий голосок.
Он оглянулся. Две юные подружки, обе в коротеньких дублёнках, одна - в кремовой, а другая - в тёмно-синей, тоже рассматривали витрину и любовались венчавшей ёлку маленькой фигуркой ангела.
– Смотри, какое у него личико, какие крылышки - с ума сойти! Умираю, хочу такого же! Как думаешь, они продаются? - щебетала та, что в светлом. Она была повыше.
– Понятия не имею! Пойдём посмотрим… Но вообще, не забывай, мы тебе за платьем пришли, - отвечала её спутница. - А то я тебя знаю! Как начнёшь рот разевать по сторонам, хочу то, да хочу это…
Девушки вошли в гостеприимно распахнувшуюся перед ними дверь, молодой человек двинулся следом. Он обогнал подружек и, обернувшись, заглянул им в лицо - сначала одной, потом другой, - но они не обратили на него никакого внимания. Их уже увлёк блестящий мир яркого света, праздничной суеты, сочных красок и душистых ароматов, в котором они очутились, едва переступив порог.
