- Иди ко мне навстречу, - сказал он ей. - Я… - но он так и не успел сказать ей, что хотел, ибо все смешалось и сплелось в этом клубке тел.
Тем временем, придя к Мю десятой, Ван Шичунь увидел ее одиноко сидящей у светильника. Она поднялась навстречу гостю и приветствовала его. Он слегка приласкал ее, а потом незаметно проглотил свои пилюли, надеясь с их помощью дать ей полное ублаготворение. Они разделись и отправились за полог. Забрались в кровать. Мю легла на одеяло, вольно раскинувшись перед ним. Ее груди болтались, как две груши, и, точно пещера, зиял вход в нефритовый чертог. Не прошло и четверти часа, как снадобье возымело действие, и Ван Шичунь обрел то, чего так чаял, - его орудие мужской силы гордо возвысилось, напоминая железную соху, которая готова пройтись по невозделанному полю. Мю потрогала его и воскликнула в изумлении:
- Потомок заячьего племени! Отчего это нынче вы пылаете, как вязанка сухого хвороста? А уж как востро орудие! Точно лемех!
Эти слова вдохновили Ван Шичуня, он ринулся на нее и проник в лоно под самый корень. Он едва ли не урчал от удовольствия.
- Господин! Я вот-вот умру!
Увидев, сколь благодатное действие оказывает на него зелье, Ван Шичунь подумал: "И правда, дивным действием обладает снадобье. И чем более прилагаешь сил, тем лучше получается". Мю десятая была на грани блаженства. Она охала и ахала без перерыву. Сказала Ван Шичуню:
- В прошлые разы и одной стражи не могли протянуть, как говорится, "отводили солдат", а ныне до утра трудитесь, и никакой усталости. Да и то, чем вы теперь наделены столь щедро, вовсе не походит на обычное мужское орудие. Похоже, овладели тайным искусством даосов. Скажите, от кого вы переняли это искусство?
Вместо ответа Ван Шичунь снова ринулся на нее и проиграл с ней до четвертой стражи. И ничуть притом не устал. Он ликовал и был безмерно рад, но виду не показывал.
А что делали в сей миг другие любовники - студент и Хаохао? Да то же самое: окутанные облаком страсти, они излили "благодатные дожди".
Плоть Хаохао набухла, влага страсти медленно изливалась из нее. Она была безмерно ублаготворена своим любезником. Вот уже пробило четвертую стражу, а Юэшэн все не опускал свои палочки и колотил, колотил по барабану, шныряя янским жезлом в нее и из нее. Он ничего не говорил, а только нечленораздельно урчал. Давно уже небеса озарились светлой луной, давно уже веял свежий ветер, а над любовниками по-прежнему висело терпкое облако любви.
- Господин Фын, - сказала Хаохао. - Я нынче видела, как вы передали своим приятелям секрет янского орудия.
- Я им передал жаровню - коротать холодные осенние ночи, хотя это одно и то же.
- Наверное, и мастерство им передали? - заметила певичка.
- Сие заморское искусство я перенял от одного человека. С друзьями я связан узами побратимства, они просили меня сказать о тайных приемах. Их нельзя передавать, ибо так наказал мне наставник. Мог ли я нарушить клятву? Я сказал им лишь о самом малом.
- Господин владеет редким мастерством. Даже среди нашего заведения подобное - большая редкость. И то, что я встретилась с вами, говорит лишь, что меж нами старая связь судьбы. Покрепче охраняйте вашу тайну, не совершите промаха, ибо легко просочится слух о том, сколь удивительно и таинственно ваше искусство.
- Благоуханные речи ты говоришь и высоко рассуждаешь. Поистине ты человек, понимающий толк в любви, и потому давно запечатлелась в моем сердце.
Дорогой читатель! Увы, как часто это случается!
Тем временем студент воротился в усадьбу госпожи Лань. Увидев ее и сестер, сказал:
- Был связан по рукам и ногам узами побратимства, простите мне мои прегрешения.
