– Через месяц или даже еще раньше. Уходя, она еще скандал грандиозный закатила. Такого мне наговорила! Угрожала даже.
– А почему именно вам? Приревновала?
– К чему? Просто эта девушка оказалась немного неадекватной. А мы с Леонидом со студенческой скамьи были просто друзьями. К тому же он муж моей подруги. Я это уже рассказывала.
– Координаты этой девушки имеются?
– Может быть, в телефоне, – ответила Нина и тут же вспомнила, что ей советовали, – а вообще, если я розыске, мне можно пользоваться своим?
– Можно, – кивнул Елагин, – но только после того, как наш специалист поколдует над ним, и тогда ваш аппарат не засекут и уж тем более не прослушают. А вообще вам желательно не появляться в центре или в местах, где обычно бывает много народу – везде, где есть камеры. Сейчас как раз идет запуск программы «Чистый город», и теперь компьютер сам будет находить людей, распознавать по лицам, отправлять на центральный пост…
– Такое возможно? – не поверила Нина.
– Такое уже есть, только наша полиция пока еще не освоила все инновации. Но там люди способные: как только поймут, что можно бегать поменьше, – выполнят и перевыполнят.
Марфина достала мобильный, открыла список абонентов и очень скоро нашла запись «Кристина». И показала Петру.
– Сейчас проверю, – кивнул он, поднимаясь.
Он подошел к двери кабинета и остановился. Посмотрел на Марфину.
– На вас костюмчик очень приметный. Выделяется не только фасоном, но и цветом. Такой желто-розовый крайне редко встречается.
– Цвет бедра испуганной нимфы, – просветила молодого человека Нина.
– Какое изысканное название! – восхитился Елагин и вышел.
– Надо будет Пете рассказать, что есть названия цветов еще более изысканные, – сказала Бережная, глядя на Марфину, – бордо, электрик или фуксия знают все. А как вам «вердепешевый»? Или «какао-шуа». А еще есть цвет «лорд Байрон» или еще прекрасный коричневый – «голова негра». «Цвет лондонского дыма» есть, а еще «веселая вдова». «Роза Помпадур» тоже прекрасный оттенок. Но мне по сердцу «цвет влюбленной жабы».
– Разве есть такой? – не поверила Нина.
– Еще как есть! Приятный зеленовато-серый. Кстати, у меня здесь в гардеробной есть пара комплектов с таким оттенком. Он неброский, но очень презентабельный. Петя прав – вам надо переодеться. Костюмчик ваш слишком броский, не только цветом, но и фасоном, сразу видно, парижская штучка. К тому же на нем заметны следы копоти.
– Мою машину взорвали, – напомнила Нина.
Она сказала это и удивилась тому, что сообщила о взрыве машины спокойно, а раньше начинала плакать – не от жалости к автомобилю, а от страха. Выходит, теперь она успокоилась.
– Застрахована?
– Конечно. Но все равно жалко. Она мне нравилась. Цвет приятный – кофе с молоком.
– Такого цвета нет, – улыбнулась Вера, – то есть не было, но теперь все знают, какой он. А на самом деле его название кармелитовый или капуциновый.
– Как много вы знаете! – удивилась Нина.
– Учусь. Я же когда университет окончила, дура дурой была. Но бывший муж сказал – нет, он потребовал: «Образовывайся, Верочка!» Он оказался прав: во-первых, это развивает память, а во-вторых, лишнее знание не помешает никогда.
– А чем бывший муж сейчас занимается?
– Его убили. Один мой тайный воздыхатель серийным убийцей оказался.
– Ужас какой! – прошептала Марфина.
Бережная кивнула, словно соглашаясь с этим, и спросила:
– Вы сказали, что на вашу подругу тоже покушались.
– В нее стреляли – прямо в окно два раза пальнули.
– Два раза? – переспросила Вера. – Значит, повезло, что не попали. Возможно, ее и не хотели убивать, а так только, запугать. Как и вас.
– Им это удалось, – вздохнула Нина, – до сих пор не могу отойти. А Жанка так вообще трусиха. Представлю, как она трясется сейчас.
– Позвонить ей не хотите?
– Еще как хочу. Только как это сделать, у меня же…
Бережная показала ей глазами на свой лежащий на столе аппарат, а потом подвинула его к Нине.
– Звоните. Мой на защите.
Жанна долго не отзывалась. Потом гудки смолкли, но в трубке была тишина.
– Это я, – представилась Нина и спросила: – Ты как там?
– Очень плохо, – еле слышно ответила подруга, – меня чуть не убили. Я на кухню вернулась, подумала, что ты еще там. Но меня качнуло, то есть меня повело, и я упала. Тут как раз и выстрелили. Я даже не поняла, что это такое в стенку шлепнулось. А потом еще в холодильник стрельнули. Теперь в нем дырка… То есть две дырки – с обратной стороны еще одна. И бутылка сока на кусочки разлетелась, баночка с миногами и еще что-то. Ты представляешь, какой ужас! За что мне это? Кому я что сделала?..
Жанна замолчала, а потом удивилась:
– А ты где?
Марфина посмотрела на Веру Николаевну, которая прислушивалась к разговору, и та шепнула едва слышно:
– Вы у друзей.
– Я у знакомых. То есть я у друзей, – повторила Нина, – у меня тоже все плохо.
– У каких друзей? – не поверила бывшая Гуренко. – У тебя теперь только один друг – это я. Ты что, забыла? Еще был Ленечка, но его сейчас нет…
– Меня тоже чуть не убили, – поспешила сообщить Марфина, – машину мою взорвали.
– Подумаешь! Машина – дело наживное. А тут человек, что ты сравниваешь!
