Дзен оторвал ему голову прорвавшись через кольцо личной охраны обеспеченной тяжелым вооружением и бронетехникой. Никто не сумел его остановить, а что до нескольких пуль, нашедших лазейки в броне, так к боли он почти нечувствителен, и заживает на нем все, как на собаке.
И полковника Лазаря он тоже не забыл упомянуть в своих проклятиях. Ему Дзен уделил особое внимание, ведь именно этот дилетант-интриган притащил сюда девочку с удивительными глазами, на которую хотелось смотреть и смотреть.
А это делать нельзя. Категорически нельзя. Это делает его слабее.
Излив душу голым стенам, Дзен вздохнул почти как человек и подытожил:
– Она мне здесь не нужна. Да она никому здесь не нужна. С ней надо что-то решать. И чем быстрее, тем лучше.
Но что именно? Отослать азовскую подальше от себя в то время, когда некоторые мечтают оставить ее без головы? У Дзена не так уж много принципов, но отдавать девочку на смерть он не согласен.
Тогда что остается? Какие варианты?
Нашел время о таком думать, будто других забот нет…
Бесформенные губы цвета свежей говядины растянулись, слова вырвались сами собой:
– Ну надо же… мелкий зверек, который все время смотрит в сторону леса. Может Лазарь и прав, но это никакой не волчонок. Надо думать. Надо много думать.
– Подъем, спящая красавица, – задорно прокричала Маргарет чуть ли не в ухо.
Блин, ну как же не вовремя – такой сон перебила. Вообще-то, я никогда не помню, что мне снилось, и в этот раз тоже в памяти ничего не удержалось, но точно знаю, что это было что-то приятное, светлое, хотелось смотреть и смотреть.
Но не тут то было.
Жаль, приятного в моей нынешней жизни, мягко говоря, не так много, а я даже эти жалкие крохи ухитряюсь забывать.
– Сколько времени? – сонно спросила я, подскакивая.
– Рановато, но остается всего час до выезда, а я тебя знаю, ты же будешь перед зеркалом вертеться, гладиться, одеваться. Я уже не заикаюсь о мытье, без воды стаб оставить решила. Ну чего так удивленно уставилась? Тоже мне еще, святая невинность. С водой у нас, между прочим, всякое случается, она ведь к нам с перезагрузками не прилетает, с ней как только не мудрят.
– Какой выезд?
– Какой-какой – обычный. По магазинам поедете, вот какой.
– По магазинам?! А там будет одежда?!
– Ты разве голая?
– Нет, но мне нужна другая одежда.
– И чем тебе эта не нравится?
– С ней все хорошо, благодарю, Маргарет, но мне нужно кое-что еще. Вот, я вчера вечером список составила, тут почти все указано, ну и добавить еще несколько вещей надо.
– Чего ты мне эту бумажку тычешь?
– Ну а кому мне ее показывать?
– Выброси ее, она тебе не нужна. Слышала, что я сказала? Через час выезд. То есть не выезд, а сбор групп. Тебе надо быть там, за тобой человека пришлют, он проводит куда надо. Не трать время на болтовню.
– Сбор? Магазины? – я никак не могла понять, что происходит, и чего от меня хотят.
По внутренним ощущениям, сейчас не больше пяти утра, подъем получился точно не из поздних. Какие могут быть магазины в такое время? Почему список можно выбросить? И что за сбор групп?
Ладно, что бы там ни было, у меня есть час, а это не так уж и много. Придется использовать его с толком до последней минутки.
Похоже, меня решили приучать к уродливости измененных, потому что и сегодняшним провожатым оказался все тот же молчаливый кваз. Опять пришлось как следует побродить вслед за ним под землей, так и не определив, в каком направлении мы движемся. Второй день здесь, но не знаю ничего кроме нескольких комнатушек и ближних подходов к ним. Похоже, уйдет не меньше месяца, прежде чем научусь здесь ориентироваться.
Мне бы на карту подземелий города посмотреть хотя бы одним глазком. Но никто не торопится ее показывать.
Удивительно, но последнюю дверь кваз открыл сам, охраны возле нее не было, а дальше мы оказались на поверхности. Я впервые со вчерашнего дня набрала в грудь свежего воздуха и даже увидела, как солнечные лучи освещают верхушки серых зданий окружавших сильно вытянутую площадь, на углу которой мы выбрались.
Несмотря на ранний час, здесь было не протолкнуться от людей и техники. Десятки самых разных машин выстроились в два неровных ряда, между ними снуют или стоят западники в одинаково скучной зеленой форме. На мне она такого же цвета, но я хотя бы постаралась придать ей пристойный вид, а эти надевали то, что дают и очень часто готовое обмундирование им совершенно не шло.
Едва поспевала за быстро шагающим квазом, и мне даже начал нравиться такой провожатый. В том смысле, что он не раздумывая шел через толпу, и она перед ним охотно расступалась, а проход закрывался за его спиной не сразу, если не мешкать, можно успевать проскакивать следом.
Удобно для той, которая не умеет работать локтями.
