Думаю, больше тьмы в моей жизни уже быть не может. Пора протянуть руку к свету, друзьям и новым для себя отношениям. Первым, если быть точной. Желание быть рядом с теми, кто мне дорог, резко взметнулось во мне и отозвалось в сердце теплом.
Развернувшись в сторону корабля, направилась к ребятам, чтобы узнать как они, сколько человек погибло и планы касаемые этого места. Я не стратег и не главарь города, но думаю, что стоит кардинально пересмотреть многие вещи. Сегодня нам всем наглядно показали, что безопасного места нет. Как и надежды на то, что в следующий раз, мы не погибнем все.
На корабле царила тишина. Все, кто прятался в техническом отделе, вернулись на верхние этажи и медленно, тихо передвигались по коридорам. Казалось, что эти серые тени, стали привидениями себя прежних. Все скорбели. Воздух трещал от напряжения. Боль, страх, скорбь, злость, гнев, ненависть. Не нужно быть эмпатом, чтобы считать эмоции выживших.
Все вышли к погребальному костру, отдать дать уважения своим знакомым и друзьям. Лица многих были залиты слезами. Пламя костра было особенно ярким в вечерних сумерках и отбрасывало огромную тень на стену утёса. Сто пятьдесят один душевник покоился в огне, и этот огонь был их последним приютом. Сто пятьдесят одна душа, сегодня покинула нас.
Сотни людей вокруг шептали прощальные слова и проливали слезы, оплакивая потерю. У меня сердце обливалось кровью при виде немногих детей, которые вышли попрощаться с родителями, братьями и сестрами. Их боль и слезы, которые стекали по маленьким щечкам, вгоняли в мою душу острые осколки, которые никогда не вытащить. Никогда не забыть.
Вид кучи тел, которую пожирал огонь, заполнял каждую мою клеточку гневом и жаждой мести.
– Я с тобой. Вступлю в ряды вашей армии и буду защищать всех, кому это потребуется, – сообщила Дориану.
Он стоял рядом и покосился на меня.
– У нас нет армии. Только защитники, бойцы.
– Теперь есть, – отозвалась и, выйдя из толпы, развернулась к сотням душевников. – Я только недавно оказалась в мире, выбравшись из стен, которые окружали меня всю жизнь. Уже сейчас поняла, что у нас нет друзей, но масса врагов. Люди ненавидят нас. Истязают тело и душу. Холодные убивают и крадут наш внутренний огонь. Мой гнев не может и не хочет томиться взаперти. Он требует! Он жаждет уничтожить всех, кто представляет угрозу для нас. Тех, кто жив, но бездушен. Тех, кто возомнил себя учеными. Тех, кто холоден как лёд. Мы больше не будем скрываться и выживать! Нет! Мы объединим силы и пойдем войной против всех. Если мы и окажемся в погребальном костре, как наши братья и сестры, – я указала на бушующее пламя возле себя. – То умрем так же, как и они. Сражаясь за жизнь детей и друзей. С оружием в руках и на поле боя. Мы станем охотниками, а не жертвами и добычами. Вы согласны?! Найти в своей душе достаточную силу для борьбы?! Использовать то, что так хотят отнять у нас? Каждая эмоция сильна, каждое чувство. Больше ни один душевник не станет отсиживаться в тени. Каждый выйдет и покажет, на что способен! Сегодня мы потеряли бы куда меньше друзей, если бы вышли единым фронтом. Больше такой ошибки мы не совершим! Верно?!
Я подняла сжатый кулак вверх, и огонь за моей спиной взметнулся выше. Жар стал ощутимее, а собравшиеся вскинули руки к небу и хором согласились изменить свою жизнь. Наши жизни. Я убью Самуэля, если потребуется. Если он будет против изменений. Но не позволю столь сильным душам быть мишенями. Только стрелами, которые будут разить свои цели, одну за другой.
***
Вернувшись на корабль, я поняла, что не видела Джека, Рика и Джейн. Хотела спросить о них, но Дориан опередил меня.
– Ребята в комнате отдыха. Лекарей осталось мало и силы у них не безграничны. Пострадали многие и рук не хватает. Лечение идет медленнее и тех, кого не успели подлатать полностью, оставили там.
– Поняла. Пойду проведаю их. Джейн наверняка убита горем из-за смерти Лоры, – произнести это оказалось сложнее, чем думала.
Воображение рисовало ужасные картины того, как её тело было насажено на острые скалы. Разные вариации. И каждый образ хуже предыдущего. Мое состоянии и так желало лучшего. Спина ныла, множество ссадин, порезов и царапин неприятно давали о себе знать, и голова раскалывалась. Гнев не мог успокоиться и хотел большего. Я четко ощущала его внутри себя. Он голоден. Столько смертей…столько крови…
– Дор, можно так тебя звать? Полное имя утомительно, – дернула уголком губ.
– Тебе можно все, огонечек. Лора жива. Пострадала, но жива, – огорошил меня.
Я резко втянула в легкие воздух и остановилась.
– Жива?! – ошарашенно переспросила.
– Да, – Дор улыбнулся и стал похож на прежнего мужчину. Более живого и открытого.
Я не верила. Хотела, но не получалось. Мы же видели её падение. Как?
