– В реальный мир, красотка, – ответил, на мой немой вопрос друг, потерев переносицу. – Холодных ты знаешь и уже видела. Два вида. Одни умны и обладают силой, вторые как животные. Почему они разительно отличаются, не известно. Ну и люди, среди которых охотники и Пэки. Одни ненавидят, вторые ловят, третьи изучают. Вот список наших врагов.
– Весь мир, – подвела итог.
– Верно.
Повисла тишина. Мне давали время все обдумать. Но все и так ясно. Дело дрянь. Мы в меньшинстве и союзников нет. Мне просто необходимо стать сильнее, как и всем остальным. Никому нельзя отсиживаться.
– А что с нашими силами? Ты говорил про какой-то резерв. Да и вообще побольше бы хотелось узнать – вспомнила, что хотела уточнить.
Подперев кулаком подбородок, стрельнула взглядом в сторону демона. Он пялился. Да так, что было непонятно с ненавистью или отвращением. Отвратительная ненависть. Идеально подходит под описание его черного взгляда. Придурок.
– Ты должна знать все, – я вернула внимание на друга. – Душевником либо рождаются, – Дор покосился на Самуэля. – Либо становятся в подростковом возрасте. Рожденные сильнее, оттого, что их сила рождается одновременно с ними. Правда, тут непонятно, почему тебя выбирает та или иная сила, – нахмурившись, вводил меня в курс дела. – Те, кто открывает дар позже, учатся принимать силу эмоции или чувства, которое преобладало в них. Им сложно. Требуется время и большой труд, чтобы обуздать силу, научиться контролю и пониманию, как ее использовать. У тех и у других, есть резерв. Нет нужды объяснять? – приподняв бровь, уточнил у меня. Так-то нет, но пусть разжует. Мало ли.
– Пары слов хватит, – получив мягкую улыбку, приготовилась.
– Чем меньше душевник испытывает эмоцию или чувство, с которым связан, тем он слабее. И наоборот. Например, Рик. Он искренне надеется на то, что мир может стать лучше, поэтому силен. Надежда в его душе, питает силу. У нас был парень, тоже голубоглазый, но он потерял надежду, после гибели его сестры и родителей. Пересмотрел свои чувства и погряз в скорби. Дело дошло до того, что он не мог, даже щит вокруг себя возвести. Понимаешь, да?
– Да. Джейн была сильнее Брэда. Он понял, что для радости причин почти нет, и не мог залечить сложные раны, – кивнула. – А малышка полна света и везде ищет что-то хорошее. В лаборатории она была одной из сильнейших.
– Верно. Как и, ты была сильнейшей, среди ваших. В тебе с детства кипит гнев, и ты удивительно сильна. Творила такие вещи, которые уже давно выжгли бы душу дотла. Но ты цела. Или у вас обоих бездонная яма сил, либо придел все же есть, но где он…неизвестно, – Дор обвел нас с демоном взглядом. – Отчего это весьма опасно. Вы можете не понять, не успеть сбавить обороты. И погибнуть.
– Поняла. А почему так мало носителей гнева и ненависти?
– Их не то чтобы мало… – начал Дор, но судя по тяжелому вздоху, устал или не мог подобрать объяснение.
– Ненависть и гнев, самые разрушительные силы, – взял слово Самуэль. – Как для окружающих, так и для их носителей. Мой вид, чаще сходит с ума и лишает себя жизни. Не выдерживают тьмы, которая в них клубится. А твой, – он усмехнулся уголком губ, перекатывая ручку между пальцев. – Просто теряют контроль. Сгорают от гнева, в собственном пламени и опадают пеплом. Очень вспыльчивые, импульсивные, агрессивные и опасные. Чаще самоуничтожаются сами. Но бывает и такое, что их приходиться отлавливать и убивать, – его довольная улыбка, растянулась так широко…Понятно. Надеется на то, что я потеряю контроль и дам ему повод убить себя. Черта с два.
– Сэм! – рявкнул Дориан, ударив кулаком по столу.
Тот лишь хмыкнул и, откинувшись на спинку стула, уставился в потолок. Ну и красивая же тварь…Он был повернут боком, и его мужественный профиль так и притягивал взгляд. За что ему досталось столько природного магнетизма? Животного, дикого и…
– Адена? – голос друга оторвал меня от любования, и я дернулась. Только бы демон не заметил, как я пялилась. – Серьезно? – приподняв бровь, Дор уставился на меня с лёгкой улыбкой, за что я впервые захотела убить его. Не впервые, конечно. В самом начале знакомства подумывала…
– Только рискни, – угрожающе предостерегла его.
– Даже и не подумал бы, – усмехнулся.
– Вы о чем? – Самуэль, прищурившись, переводил взгляд с меня на Дора.
– Она представляла, как перерезает тебе горло и пачкает пол в нашем конференц-зале, – прыснул со смеху синеглазый и я вместе с ним. Действительно. Вот о чем следовало думать.
– Ну пусть попробует. Увидим, чья кровь прольется первой.
– Ой, все. Я уже поняла, что ты страшный, опасный и тяжело убиваемый. Что с красноглазыми? – вернулась к разговору.
– Мы не убиваем их, – начал друг. – Не сразу, – почесав бровь, исправился. – Ловим и стараемся блокировать их силы, заперев в безопасном месте. Кто-то берёт контроль над эмоцией и выходит. Некоторым, не удаётся. Тогда мы устраняет опасность для окружающих. Я говорил тебе, что у тебя потрясающий самоконтроль. Ты легко вспыхиваешь, но можешь взять себя в руки. Но не всем это дано.
