По левую руку начались камеры гладиаторов – “вольеры”, как их называли охранники. Внутри, само собою, сидели бойцы. Глядели на Тарана через прутья решеток, провожали ухмылками и злорадными смешками. Они, вероятно, успели догадаться, ЧТО происходило во дворе. Почему-то Хэнку было муторно и мерзко на душе, когда он проходил мимо камер. Голова втягивалась в плечи, а каждый смешок отдавался разрядом электрического тока. Он-то считал, что этот день не наступит НИКОГДА.
И, как водится, в очередной раз ошибался. Его выгоняли из дома под смех собственных РАБОВ. Пожалуй, большего позора Хэнку испытывать не доводилось.
– Эй, Таран, улепетывай быстрей! – крикнул кто-то. – “Черепа” уже спешат за твоей задницей!
Таран круто затормозил, едва не растянувшись на полу. Услышанное сыграло роль последней капли. Так крохотный камешек, сброшенный с горы чьей-то неосторожной рукой, может вызвать лавину в полтысячи тонн. Хэнк чувствовал, что теряет самоконтроль.
Он развернулся, мгновенно обнаружив крикуна. Разумеется, он знал голоса их ВСЕХ. Тяжелый взгляд Тарана придавил бородатого бойца, словно мешок с цементом.
Гладиаторы знали, что власть Хэнка подходит к концу (собственно, революция уже произошла), однако все еще его боялись, просто в силу привычки. Так гиены, кружа неподалеку, опасаются приближаться к смертельно раненному льву. Гораздо безопасней отсидеться и подождать, пока грозный хищник окон-, чательно обессилеет.
Ключи от камер, как всегда, были у Хэнка при себе. Он хотел было открыть дверь, чтобы надрать шутнику задницу, но в последний момент образумился. “Вольер” вмещал пять гладиаторов. Они были безоружны и все-таки, загнанные в угол, дрались бы как росомахи. Хэнк знал это лучше кого бы то ни было. Кроме того, он не хотел растрачивать бесценное время. Потратить пришлось бы немало – даже для того, чтобы расстрелять рабов из пистолета, тогда как отдающийся в голове пульс голосил “ПОГОНЯ! ПОГОНЯ!!” Было и другое, более подходящее решение.
Таран развернулся, игнорируя шквал гнусных шуточек. Он двигался в том же направлении, но теперь твердо знал, куда ему следовало завернуть по дороге. Вероятно, это и было то самое назойливое чувство незавершенности, преследовавшее его с начала БЕГСТВА. Теперь он знал, ЧТО именно ему следует сделать.
Цель была в нескольких шагах – сразу за поворотом. Хэнк остановился и, распахнув деревянные створки, застыл с глупой ухмылкой. Неужели он и впрямь доведет задуманное до конца? От одного лишь осознания этого становилось не по себе. Но делать нечего – решение принято и обжалованию не подлежит. Осталось привести приговор в исполнение, а затем действовать дальше. Движение – жизнь. Остановка – глупая смерть.
Как в любой серьезной конторе, на Подворье тоже имелся тот самый бесполезный шкаф, в котором хранилось так называемое “оборудование для пожаротушения”. Лопата, топор, лом, дурацкое ведро, напоминавшее колпак какого-то волшебника, а также, разумеется, сам огнетушитель. На всем этом конечно же лежал толстый слой пыли – ответственным за “пожарную безопасность” был не кто иной, как Нож.
Однако упомянутый шкаф был оборудован рядом модернизаций, известных лишь Тарану, а также тому мастеру, который эти модернизации производил: глубокой ночью, прибыв к месту работ с повязкой на глазах, натерпевшись дикого страха… Усовершенствования заключались в невзрачной клавиатуре – символы от “О” до “9”. И ничего больше. Ни инструкции, ни даже пояснительной надписи. Эти клавиши целый год оставались никем не обнаруженными. Кому, в самом деле, взбредет в голову искать что-то интересное среди “оборудования для пожаротушения”?
Но потом кому-то, похоже, взбрело. С тех самых пор по Подворью ходили настоящие легенды по поводу того, для чего предназначалась клавиатура. С тем, кому понадобилось ее устанавливать, было все ясно. Версии выдвигались самые разные: от тайника, набитого деньгами и золотом, до пуска баллистической ракеты “Клоповник-воздух-Клоповник”. Сам же Таран никому и ничего не рассказывал. Даже Ножу с Топором – наверное, потому, что боялся даже самому себе признаться в степени собственного безумия. Это была его личная тайна. У всех диктаторов, как и у женщин, и уж тем более когда диктатор женщина, есть свои секреты.
Откинув крышечку из прозрачного пластика, Таран, помедлив мгновение (бум-бум-бум – барабанило в висках), набрал код из восьми символов. Вспомнилась комбинация без всякого труда; цифры, одна за другой, вспыхивали в голове огненными пиктограммами.
“Вот и все”, – подумал Хэнк.
Педантично опустив крышечку, он продолжил путь. У него осталось тридцать секунд… Нет, меньше. Но достаточно, чтобы убраться от “вольеров” подальше.
