“Клопы” встретили это известие без особого энтузиазма. Кто-то выкрикивал беззастенчивые оскорбления и требовал, чтобы гости “убирались обратно в свою запретную парашу!”.
Это предложение было встречено одобрительным гомоном.
Страйкер не видел оружейников, однако догадывался, что те стоят, как и стояли, невозмутимо глядя на “клопов” из-под глубоких капюшонов. Они могли ничего не говорить, но любая попытка физического воздействия наверняка имела бы печальные последствия. Для аборигенов, конечно. И они это отлично понимали, о чем говорило уже хотя бы то, что из толпы не доносилось ни выстрелов, ни треска электрических разрядов. Недовольство “клопов” ограничилось смехом, гомоном и оскорблениями, но никто не посмел приблизиться к фигурам в черных балахонах.
– Напрасно, напрасно вы так, – пожурил Хэнк Таран неизвестного крикуна тоном доброго дядюшки. – Уверен, все вы сильно расстроитесь, если наши гости отправятся туда, куда им посоветовали… В таком случае не состоится ни того боя, ради которого вы оставили важные дела и пришли на Подворье, ни… того боя, о котором вы еще долго будете рассказывать на каждом углу. И поэтому давайте уважать друг друга и, естественно, наших гостей. – Таран повел вокруг хозяйским взглядом. – Обещаю – первый же, кто попытается подтвердить сплетни о том, что гостеприимство Клоповника отбитой почки не стоит, получит на орехи лично от меня. – Хэнк погрозил толпе кулаком.
“Безрукавочники” у подножия купола переступили с ноги на ногу, грозно и многообещающе сжимая дубинки. Аборигены перевели коллективный взгляд на “балахоны”.
– Это он! – крикнул кто-то.
Курт не видел, что происходит наверху, но, по-видимому, кто-то из фанатов проявил гражданскую инициативу. Добрососедство было в большом почете в Клоповнике.
– Не будем превращать представление в фарс, – улыбнулся Хэнк, фиксируя взглядом – будто затвор фотокамеры щелкнул – кого-то, кому посчастливилось стать объектом всеобщего внимания. – Мы собрались здесь отнюдь не за тем. Поскольку поединок проводится…
– Таран, давай быстрее! – вдруг выкрикнул кто-то. Хозяин Подворья зыркнул в ту сторону. Мелькнули “безрукавочники”, раздались стоны и глухие удары.
Таран добродушно усмехнулся.
– Понимаю ваше нетерпение. – Он шумно вздохнул. – Как я говорил, поскольку поединок проводится… – Хэнк мгновение помедлил, прислушиваясь. Над ареной висела, колеблясь, хрустальная тишина. – Проводится в необычных условиях, мы должны предусмотреть все вероятные недоразумения. В частности, Волкодав не должен получать какую-либо помощь извне – подсказки или же непосредственное управление. Поэтому мы приведем в действие прибор, именуемый в простонародье “глушилкой”…
Курт внимательно прислушивался. Слышать о “глушилке” ему не доводилось, но, как следовало из контекста…
– Верно, – продолжил Таран, – этот прибор предназначен для того, чтобы в корне подавлять любого рода радиоизлучение, попавшее в радиус его действия. Широко используется полицией и другими спецслужбами… – Хэнк с усмешкой поглядел на гостей из Запретного города. Похоже, раздобыть “глушилку” стоило немалых трудов. – Сегодня она послужит и нам. Тем, кто сомневается, советую привести в действие свои мобильные. Хотя бы попробовать…
Наверху раздались короткие писки и прерывистые трели. Аборигены, похоже, дружно атаковали ближайший ретранслятор и принимающе-отсылочный сервер.
Затем все прекратилось.
Почти на уровне осязания повис тихий, глухой фон. Он давил, оскальзывался и падал на барабанные перепонки. Ощущение оказалось не особо приятным, но в целом терпимым. Никто из аборигенов, впрочем, не выказывал недовольства, – большая часть шума в этом диапазоне приходилась исключительно на волчьи уши.
Курт поглядел на то, что Хэнк назвал “кибернетическим чудовищем”. В его облике ничего не изменилось. Как стоял, так и стоит. Объективы наружных камер равнодушно глазеют по сторонам. Траки гусениц прочно прессуют песок.
Курт хмыкнул.
Таран глядел туда же – на килограммы брони и миллионы операций в секунду. Затем поднял голову, стараясь не выдать разочарования. Он, вероятно, не ожидал такой невозмутимости, а питал искреннюю и почти детскую надежду на то, что андроид оплывет, растает, развалится на куски без направляющего радиолуча.
Но такого, похоже, не было вовсе.
– Надеюсь, – проворчат Таран, – все успели сделать ставки. Потому что мы начинаем…
Курт врос ногами в землю, пригнулся и уперся взглядом в противника. Но тот даже клешнями не повел.
Потекли томительные секунды ожидания.
А затем громыхнул выстрел из стартового пистолета Тарана.
… И бой начался.
Курт расставил ноги и прыгнул к Волкодаву, будто ангел мщения. Кровь в жилах стыла и превращалась в антиударный гель. Сердце пульсировало ядерным реактором.
Он наметил цель без раздумий – одна из камер на квадратной голове. Это произошло само собой, почти без вмешательства мозга. Даже на подкорковом уровне Курт понимал, что, если лишить кого-то зрения, он станет вдвое менее опасным. Элементарно, Ватсон.
Вот только сейчас приходилось привыкать, что противостоит ему отнюдь не ЖИВОЕ существо.
