– Крошка Беллз, ты всего лишь человек и ничего не знаешь. Твоя жизнь слишком коротка, чтобы ты успела хоть что-то постичь или же осознать, – мгновение прошло, и перед ней все тот же Люцифер со своей приторно-пошлой улыбочкой, – для тебя все это должно быть очень сложно, но все же Дэймон утверждает, что ты исключительная, поэтому попробуй понять. Этот мир устроен так, что ничто не может пропасть бесследно. Добро, зло, люди, ангелы. Жизнь и Смерть. Нет той грани, после которой ничего больше нет, уж извини меня за тавтологию.
– Звучит, конечно, утешительно, но все-таки, почему ты так уверен? – Анжелу задело то, что он говорил с ней, точно с глупым ребенком, но ей действительно было немного сложно все это представить.
– Время Ничего прошло с появлением людей, с появлением самой Жизни. И сейчас всегда есть Что-то, – он говорил про это именно так, с большой буквы.
– Что-то?
– Да, Что-то. Энергия созидания, энергия бытия, которая есть в каждом существующем, или существовавшем человеке, не может уйти навсегда и бесследно. Она вообще не может уйти. Она может спрятаться, скрыться, но не исчезнуть. А это значит, что и Лилит где-то должна быть. Я обыскал каждый сантиметр этой несчастной земли и, можешь поверить, она не здесь. А раз ее нет нигде в доступных мирах, значит она в недоступном месте. И такое место только одно. Все просто, крошка Беллз.
– Да уж куда проще, – фыркнула Анжела, – а разве нет более легкого способа открыть это самое Чистилище?
– Как ты думаешь, что я делал все эти тысячи лет? Чем я занимался после того, как Он так жестоко закрыл от меня Небеса?
– Совращал людей и сеял Зло, разве не так? – девушка пожала плечами.
Ей всегда говорили именно это, и сейчас слова Люцифера вряд ли смогли бы что-то изменить.
– Только в книжках, милая Беллз. Историю...
– Пишут победители. Да-да, ты уже объяснял.
– И это действительно так. Да, я скитался по земле, словно тень. Да, я был одинок, и всеми презираем. Да, никто не мог найти меня. Но я вовсе не совращал невинные человеческие души. Ваши книжки лгут и о Лилит, и обо мне, – Люцифер говорил быстро, горячо и убежденно.
Он искренне верил в свои слова, и Анжеле на секунду показалось, будто сейчас перед ней настоящий Люцифер.
Не тот самодовольный и ухмыляющийся, с медовой, липкой улыбкой на губах и всеми этими подмигиваниями и намеками, а другой.
Гордый, упрямый, своевольный... и бесконечно отчаявшийся, но никогда не сдающийся. Таким, каким, наверно, и должен быть самый яркий, самый сильный, самый Первый Ангел.
Анжела потрясла головой, отогнав эти, невесть откуда взявшиеся, и даже опасные мысли.
Люцифер же продолжал, даже не заметив ее замешательства:
– Я всегда искал способ ее вызволить. Перерыл целую кипу пыльных манускриптов и откровений. Пытался что-то придумать, но очень скоро понял, что единственный вариант это Апокалипсис. Увы, запасного выхода из Чистилища нет. Только главный, который откроется под трубную музыку Конца Света. Если бы был другой способ, я бы им воспользовался, поверь.
– Откуда мне знать, может, Апокалипсис было устроить гораздо легче, чем, например, подговорить стражников, охраняющих вход?
– Стражников, охраняющих вход? – Люцифер расхохотался так громко, что пару человек неодобрительно обернулись им в след.
– Что смешного?
– В Чистилище нет стражников, крошка Беллз! Его никто не охраняет. Никто даже не знает, где оно находится. А те, кто знает – вряд ли смогут выбраться оттуда и рассказать кому-то.
– Так если его никто не охраняет, тогда вообще не вижу проблемы, – Анжела пожала плечами.
– Ты, верно, совсем меня не слушаешь! Даже, если бы кто-то и знал, где оно, это бы не помогло. Это как дверь с единственно верным кодом. И код этот – Апокалипсис. Легче... – он вновь рассмеялся, на этот раз гораздо тише, – знаешь, каких трудов мне это стоило? Ну, конечно же, не знаешь, откуда тебе!
– Да действительно, откуда мне знать, как же сложно устроить Конец Света? Я ведь не Первый Падший Ангел!
– О, это было безумно тяжело, крошка Беллз! Если бы это было так легко и просто, то почему я, на твой взгляд, не сделал все сразу же, едва меня изгнали? Почему я ждал, скрываясь, тысячи лет?
– Может ты хотел навредить как можно большему количеству людей? – Анжела сказала это едко, с сарказмом, и это было ее защитной реакцией на предыдущую минуту слабости, когда она позволила себе поверить в его искренность.
– Опять ты за свое, – Люцифер вздохнул, – сколько еще раз мне повторить тебе, что я всего лишь пытаюсь спасти свою любовь?
Он говорил это так горько, что Анжела снова дрогнула.
Но ответила все так же недоверчиво:
– Можешь повторять, сколько хочешь, но у меня нет оснований верить тебе!
– Я не знаю, почему это так важно для меня. Наверное, все от того, что ты очень на нее похожа. Но раз ты не хочешь меня слушать, то я не буду тебе навязываться.
– Разве мое желание тебя когда-то останавливало? – Анжела говорила это уже пустоте.
