Цвет ликующий полностью

Мария Григорьевна Ашукина рассказывала: когда была еще девочкой, слушала, как играл у них в доме отец Блока, слушала она, сидя под роялем потихоньку, и глядела на худые ботинки игрока и его грязные носки…

2.10.87. Ездила в Пушкинский музей смотреть помещение. Очень у них все добротно, аристократично — куда же мне деваться со своими котами?

Про Шагала — выставка большая, рисунки сверхартистичны. Живопись посмотреть не удалось. Электрический свет что ли — или Шагал живописец другого толка, чем я. Но на некоторых вещах есть дивные сочетания — зеленого, желтого и коричневого. Все сдобрено «постельной тематикой» — не в смысле эротическом, а в смысле снов наяву. «Полет» лучше из Русского музея чем из ГТГ. Эта вещь, непонятной у юного художника очень большой силы, что потом уже не встречается. Все мягко, слитно. Интересно, как он писал жену — перевертывая холст или воображая позу в воздухе? Она очень убедительная.

13.1.88. Открытие выставки, на котором я сидела в красном кресле. А ночью подытожила — дребедень, попмузыка такая осталась от 1000 вещей в 4 залах. Зрители, привыкшие к телевизору, хвалят это «множество». Даже Каменский. Интересно, что скажет Костин?

4.6.88. Переезд на дачу. Ножей нет, ем я мастихином и деревянной ложкой. В очередном номере «Огонька» статья Пистуновой. Отец бы сказал «сапоги всмятку» — так всего много, но в то же время это не похоже на другие писания, можно ее и похвалить за лихое вранье, что я и сделаю, как будет попрохладнее.

8.6.88. Такого анилиново-розового неба я никогда не видала, ярче сирени, освещенной электричеством. Я держу банку с водой на небе и не знаю, что сильнее — ярчайшее светлое небо или нежный цвет сирени в руке. Как все это написать?

9.12.88. Занимаюсь, и то с трудом, «реставрацией» живописи. Но все ушло вечером, когда играли «Орфея» Глюка с Козловским и Шумской — не по программе, а, видно, в связи с большими бедами в Ереване — землетрясение. Этим полны газеты и мозги, Горбачев даже уехал из Нью-Йорка с заседаний ООН, произнес все же свою речь. Закончила альбом «Журавли».

18.12.88. Закончила корректуру «Жеребенка», сделав несколько новых рисунков для пустых мест.

21.12.88. Вечером хорошо пели оперу Доницетти «Роберт Деверс» — я рисовала зимние пейзажи в альбом. Потом остаток времени заиграли Шостаковича, и я бросила рисовать — такой не певучий, нескладный, почему-то великий.

28.2.89. Крепко спала, и под утро не хотелось просыпаться — сон о красоте земли, покрытой невероятной растительностью — я собирала букеты неведомых цветов — на земле такого не растет.

19.3.89. «Сизиф был холостяком» — Кафка, из статьи Т. Ивановой. «Дневники» Кафки изд. «Известия» — достать!

7.7.89. Первый раз в этом году на даче прошла по бровке до конца. Потом пишу о журавлях. Хорошо проведенный день без тоски.

4.10.89. Первый снег.

2.11.89. В «Литературке» мне понравились стихи грузинского поэта Рауля Чилачава в переводе Льва Смирного. О лесе, о снеге, о доме, о смерти, о драме своей жизни. Немножко не по-нашему все, и это оказалось заманчиво.

17.11.89. Читаю старые записи. Утром на березе сидели, скорчившись, вороны и галки — что же, началась, видно, зима.

1.12.89. Межрегиональная группа. К ней относится и Ельцин. Они выпускают какую-то листовку, считается кем-то прогрессивной. А может, наоборот?

4.12.89. Читаю «Воспоминания о Горьком» Ходасевича. У Валентины Ходасевич мы с Н. В. были в гостях (из мастерской уже). Были Капица с женой. Он облезлый и скучный, одни лишь анекдоты, жена незаметная, ширококостная, но не толстая. Обстановка полухудожественная, т. е. где-то подрамник, а где-то коврик, салфеточка. Она пришла к нам в мастерскую познакомиться. Чем мы ее угощали, не помню, но ее стол был хорош: крупная картошка в мундире, горячая, и жареные фисташки с солью. Такой стиль? Откуда? От Горького? У нас же было на столе — из гастронома, не интересно, только тарелки «мейсен» и очень тесно — Тамара Вебер, Анимаиса и Захарова. Рисунок их сохранился где-то, а Ходасевич — нет.

8.12.89. Нелепый звонок. «Это квартира Кузьмина?» — «Да». — «Кто наследник?» — «Я, Маврина Т. А.», — говорю по-казенному. — «Это закупочная комиссия из МОСХа». — «Обратитесь к сыну его, вот телефон». — «Редкий случай» — «Я напишу, если понадобится, что передаю права наследства…» Какие бедные люди — художники, если с ними так обращаются! Принесли благую весть — купили! За сколько и что — я ничего не спросила.

18.12.89. Темно и тяжело. Догадалась включить приемник — и могу слушать газету про похороны Сахарова. Открыл панихиду Лихачев — голос сильный, слова хорошие. Потом зачем-то выступает Евтушенко, стихи на смерть Сахарова — хорошо хоть стихов не передавали, но по моим меркам это нехорошо. Все таки Сахаров ученый мировой и почет ему должен быть избранный. Так целый день прошел с электрическим светом в чтении и слушании.