Чад ночью был светящимся оранжевым силуэтом. Как огромный костёр в темноте, обещающий свет, тепло и безопасность. Андерс не сомневался, что свет и тепло он действительно обещает, хотя на самом деле это как-то связано с пожарами. И он был точно уверен, что уж безопасность там можно получить в последнюю очередь.
Он знал, что в городе творится хаос. Война на улицах, наёмники сражаются с пиратами, огонь грозит поглотить всё, и хорошие люди, простые люди, которые просто с трудом зарабатывали себе на жизнь, сейчас пытаются спасти свой город. Он видел, как такие горожане сплачивались из-за пожаров – шеренги людей передавали вёдра с водой к пожарам, чтобы погасить языки пламени. Мужчины с топорами пытались срубить всё деревянное, чтобы огонь не охватил дерево – лучше лишить смертоносный пожар топлива, чем сражаться с ним, когда он в полной силе. Изредка, возможно, встречались даже бездумные герои, которые врывались в горящие дома, чтобы спасти жителей. Но чаще такой герой лишь присоединялся к мёртвым.
Дрейк Моррасс пока держал своё слово. Он спустил всех на сушу в дне пути от свободного города. Их было тридцать: Андерс, Генри и Шип, Джоан Тяжёлая Рука, Бен Шесть Городов и трое оставшихся охотников за головами, Мослак, Бет, девятнадцать их солдат, и, разумеется, Роза. Редко Андерсу доводилось видеть, чтобы женщина выглядела так красиво в обнажённом виде, но она была женщиной Дрейка, и это делало её абсолютно запретной. Не говоря уже о том, что идея рассердить Генри пугала его до чёртиков.
Шип привёл их в поле видимости стен Чада и решил, что здесь они подождут до утра. Потому что, как он сказал, люди, прибывающие в дневное время, выглядят менее подозрительно, чем заявляющиеся глухой ночью четыре человека в капюшонах в сопровождении небольшого отряда тренированных хорошо вооружённых солдат. Никто не спорил с Шипом, и вот поэтому он назывался боссом. Даже Джоан Тяжёлая Рука, который привык стоять во главе команды охотников за головами, уступил власти Чёрного Шипа.
Завтра они войдут в город, найдут удобное место для засады, и Андерс доставит письмо о выкупе в руки Шустрому. От этого он нервничал так, словно впервые участвовал в похищении с последующим выкупом. Но это было не впервые, и даже похищение было не настоящим, но снова всё делалось по указке Дрейка Моррасса. Завтра они заманят Шустрого в засаду, убьют его, и Генри отомстит наконец ублюдку, который пытал и насиловал её. Одного этого Андерсу хватало, чтобы оправдать убийство.
Генри уже стала сильно ему нравиться. Иногда она пугала его до смерти, и он отлично знал, что она стоит на краю безумия, но кроме того в ней была ещё и яростная верность членам команды, что Андерс находил вдохновляющим. Не говоря уже о том, что эта страстная малютка не стеснялась громко выражать своё удовольствие. Возможно, он и присоединился к этой маленькой команде из-за чувства вины и неоплатного долга, но их компания уже давно начала ему нравиться, и если бы всё зависело от него, он бы с радостью с ними остался. Жаль, что всё зависело не от него.
Когда кто-то держит нож у твоего горла, пронеслось в голове Андерса, если этот кто-то новичок в таких делах, то высвободиться довольно легко. Нужно лишь толкнуть назад, хватая руку с ножом. Конечно, опытный убийца знает, что нужно держать нож у горла, а другую руку положить жертве на затылок, чтобы любая попытка движения привела к крови и… ну… смерти. Это убедило его – если, конечно, Андерсу и были нужны доказательства – в том, что Генри совершенно точно опытная убийца. Тот факт, что она подкралась к нему в абсолютной тишине, также убеждал его, что это было заранее продуманное перерезание горла, а не случайный акт насилия с её стороны.
Андерс непреднамеренно пискнул от боли, когда клинок поцеловал его кожу, и струйка крови потекла по его шее и впиталась в воротник. Он хорошо знал Генри, и знал, какие острые у неё кинжалы, и какой точной она может быть – любая капля крови совершенно наверняка пущена намеренно. Андерс ждал конца. Который никак не наступал.
– Уф… миледи… – сказал Андерс, лелея маленькую надежду, что это было что-то вроде прелюдии к сексу, а не к смерти.
– Заткнись, – прошипела она ему в ухо, и нож вонзился ещё чуточку глубже ему в шею. Андерс не мог избавиться от чувства, что Генри смертельно серьёзна в своих действиях, и он не был точно уверен, что сможет пережить следующий звук, изданный без разрешения.
