И я даже знаю, какого. Он сообщил, что страной будет править мой младший брат. Куда же он собирается деть старшего? Прикажет казнить? А зачем тогда все эти разговоры? Вряд ли Черный Ураган нуждается в том, чтобы оправдать себя в глазах будущей жертвы.
– Допустим, я его уже задал.
– Так не пойдет, – улыбнулся Гаррис. – Для того чтобы получить ответ, надо озвучить вопрос.
Ладно, озвучу.
– Что будет со мной?
– Признаюсь честно, я в сложной ситуации, – Гаррис похлопал себя по карманам и состроил страдальческую гримасу. – Трубку забыл… Ладно, черт с ней. Кто ты такой, Джейме?
– В смысле?
– В прямом. Кто ты есть?
– Принц, – неуверенно сказал я. Интересно, а какого ответа он ждет?
– Вот именно. И ты не просто принц. Ты – принц чудесной маленькой страны, которую захватили злобные враги. Ты – сын убитого этими злобными захватчиками короля. Очень типичная ситуация, не так ли?
– Типичная для сказок, – сказал я.
– А мы и говорим о сказочном королевстве, не так ли? – ухмыльнулся Гаррис. – Теперь, согласно канонам жанра, у тебя нет другого выхода, кроме как жестоко мне отомстить и освободить свою страну от жестокой тирании.
– А есть такие шансы?
– Дело не в том, есть ли шансы. Дело в том, что так будут думать люди.
– Какие именно люди?
– Разные. Наверное, тебя не удивит тот факт, что у меня есть враги. И не только за пределами Империи, но и внутри;
– Не удивит.
– Для этих врагов твоя фигура очень удобна. Как символ. Ты можешь стать тем самым знаменем, вокруг которого они объединятся против меня, под которым они пойдут в бой. Как правило, участь знамени в бою незавидна, по речь сейчас не об этом. У знамени нет выбора. Если я хочу не допустить такого развития событий, у меня тоже нет выбора, и я должен тебя убить.
Наверное, сейчас мне должно стать страшно. А почему-то не становится.
– Однако и в этом варианте есть свои минусы, – продолжал Гаррис. – Если я тебя убью, ты автоматически превратишься в жертву, мученика, чуть ли не святого, которого растерзало злобное чудище. Кстати, если ты еще не понял, злобное чудище – это я.
– С этим я и не спорю.
Гаррис казался мне спокойным и даже доброжелательным. Странное ощущение, ведь я говорю о человеке, взвешивающем плюсы и минусы, которые он получит от моей смерти.
– И даже мертвый, ты все равно можешь стать знаменем, – сказал Гаррис. – Поэтому я готов сделать тебе неожиданное предложение. Ты не хочешь присоединиться ко мне?
– Нет.
– Даже не полюбопытствуешь, в каком качестве?
– Нет.
– Я мог бы сделать тебя своим оруженосцем – по возрасту ты подходишь. Это не было бы понижением для принца – быть оруженосцем самого императора. Со временем ты стал бы моим помощником, я отдал бы тебе под управление целую провинцию, куда большую, чем это захудалое королевство. Все еще не хочешь?
– Нет.
– Даже после того, как я обрисовал тебе свое видение ситуации? Не хочешь?
– Нет.
– Ну и дурак, – сказал Гаррис. – Поверь, такие предложения делаются раз в жизни и далеко не всем. В свое время никто не предлагал мне ничего подобного. Пришлось брать самому.
– Только не надо жаловаться на свое тяжелое детство, – сказал я. – Аудитория не та.
– А ты смелый, – сказал Гаррис. – Ты мне нравишься. Мне тебя даже жалко. Ты молод, ты идеалист. Мир для тебя делится на черное и белое, причем ты считаешь себя белым и ни под каким соусом не хочешь менять сторону.
– Теперь ты меня убьешь?
– Пожалуй, не стану.
– А как же все эти рассуждения о знамени?
– Ах, этот юношеский максимализм, – сказал Гаррис. – Я сам был таким когда-то. Я хотел все – или ничего. И самое забавное, что я уже давно не юноша, а до сих пор хочу все. Но мне непонятно твое стремление умереть, Джейме. Или ты по каким-то причинам не боишься смерти? Или ты просто сначала говоришь, а потом думаешь? Или совсем не думаешь?
– Я не хочу умирать, – признался я. – Но я не понимаю, к чему все эти красочные теоретические рассуждения.
– Мы все-таки разыграем сказочный сценарий, – сказал Гаррис. – Но напишу его я.
– Не боишься?
– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Не боюсь. Тебя учили владению мечом?
Конечно.
– И насколько хорошо ты им владеешь?
– Посредственно, – неужели он предложит мне драться?
– Я не хочу заниматься избиением младенцев, – сказал Гаррис. – Поэтому я дам тебе время, чтобы подготовиться. Года тебе хватит?
– Думаю, да. – Он шутит? Или нет? Чего он вообще от меня хочет? – Но разве возможно научиться владеть мечом настолько, чтобы убить неубиваемое?
– Я не бессмертен, – сказал Гаррис. – Способы всегда есть. И я даю тебе время на их поиски.
– Не подскажешь, где именно искать?
– Пожалуй, нет. Не подскажу. Я, конечно, иногда не против того, чтобы сыграть честно, но всему есть предел, и па тот свет я не тороплюсь.
Я промолчал. Что тут скажешь? У меня сложилось ощущение, что надо мной издеваются. Понять бы еще, с какой целью.
– Итак, я дам тебе год, – сказал Гаррис. – Год на то, чтобы найти способ избавить мир от моей тирании. Само собой разумеется, что этот год ты проведешь не здесь.
– А где? – поинтересовался я.
