— Грейнджер, — ледяной голос заставил замереть на месте. — Ты себе слишком много позволяешь. Если твои дружки даже вдвоем не могут достойно занять твое внимание, окружающие в этом не виноваты. Нужно тщательнее выбирать компанию.
Девушка обернулась. Малфой теперь стоял напротив нее. Видимо, слово «идиот» сработало эдаким подъемником. Сами по себе его слова можно было пропустить мимо ушей. Даже нужно было, но Гермиона почувствовала в них скрытый смысл и какой-то непристойный намек на отношения внутри их дружной компании. Еще не сообразив, что делает, Гермиона замахнулась и изо всей силы вмазала по этому жестокому лицу. Она вспомнила третий курс и ярко-розовое пятно на бледной щеке после сильного удара. Как же она злорадствовала тогда! Хоть раз в жизни удалось его проучить. Видимо, Малфой это тоже вспомнил, потому что ловко ушел в сторону, перехватив ее занесенную руку, и больно сжал пальцы.
— С чего ты взяла, что имеешь право прикасаться ко мне? — презрительно выдавил из себя юноша.
Несмотря на боль в пальцах, которые он с силой сжал, девушка зло ответила:
— Ну что ты, Малфой, я не Забини. Я не претендую на прикосновения к тебе. Упаси меня Мерлин от них, — она смерила его презрительным взглядом. — Только пора тебе спуститься с небес на землю, Мальчик-Я-Самый-Крутой. С чего ты взял, что имеешь какое-то право оскорблять и унижать других?
— Потому что я так хочу, — еле слышно проговорил парень.
Его взглядом сейчас можно было разжигать камины: такой яростью светились серые глаза.
— Люди, знаешь ли, не всегда получают желаемое.
— А я получаю, — процедил он.
— В таком случае, мне тебя жаль. Судя по твоему образу жизни, примитивнее желания только у Крэбба и Гойла.
— Гермиона? Ты где? — раздался из коридора голос Гарри.
— Уже иду! — крикнула девушка и с силой рванула свою руку. Безрезультатно. Она яростно посмотрела в глаза Малфою, стараясь пересмотреть, переиграть. Через секунду ей пришлось отвести взгляд и рвануть руку еще раз. Он легко разжал пальцы, и девушка чуть не упала от инерционного движения. Она развернулась и, распахнув дверь, вышла в коридор. Закрывая дверь ненавистного купе, девушка не удержалась и приложила к этому процессу всю свою ярость на невозможного пассажира. Дверь захлопнулась с сумасшедшим стуком и отскочила от косяка.
— Ай! — раздался голос из ее открытого купе.
Девушка вбежала туда и увидела Гарри, который отчаянно тер макушку. Клетка с Буклей не удержалась на полке для багажа и спикировала на голову пытавшегося подняться юноши. Было ли это результатом выходки Гермионы или клетка до этого плохо стояла, осталось неразрешимой загадкой.
Гермиона присела рядом с Гарри и погладила его по голове, за что получила благодарный взгляд ярко-зеленых глаз.
— Чего ты так долго? — спросил Гарри, когда девушка отняла руку от его головы.
— Да… — Гермиона неопределенно взмахнула рукой. — Пока утихомирила первокурсников.
— Все те же? — поднял голову от шахматной доски Рон.
— Нет. Другие.
— Драчливое поколение в этом году, — глубокомысленно проговорил Рон и отдал команду своему королю. Гарри встал и, внимательно глядя на доску, перебрался на свое место рядом с Джинни. Гермиона посмотрела в окно и поежилась, вспомнив яростный взгляд ледяных глаз. Сколько же нужно было тренироваться. Или как же сильно нужно ненавидеть!
Гермиона вздохнула. Наивная. Она пыталась пересмотреть Драко Малфоя. В его семье этот убийственный взгляд оттачивался веками. Девушка снова поежилась. Почему он такой гад? Ведь мог же быть нормальным. Она видела… Или это ей просто приснилось? Девушка подняла голову и посмотрела на Джинни.
— Джин, у тебя есть еще какой-нибудь журнал?
— Ты же их не особо любишь.
— Да настроение такое, что хочется почитать что-нибудь бестолковое и легкое.
Джинни пожала плечами и полезла в сумку за запасным журналом.
Гермиона распахнула журнал и яростно уставилась на пестрые картинки. Словно они были в чем-то виноваты. Перелистнув очередную страницу, девушка чуть не взвыла.
— Джин, — простонала она, — в твоем журнале колдография Малфоя.
Рон и Гарри резко подняли голову и уставились на Гермиону.
— Да, я знаю. Там заметка о его семнадцатилетии. В чистокровных семьях это событие — умереть не встать, — с неприязнью в голосе закончила Джинни.
— Сказала Вирджиния Уизли, которая никакого отношения к чистокровным семьям не имеет, — поддел девушку Гарри.
— Ну, я немного не так выразилась. В маразматических чистокровных семьях это событие — умереть не встать.
