Староста Слизерина медленным шагом направился к своему месту за столом. Он уже понял, что так просто не отделается. Грейнджер уже сидела напротив. Пока Дамблдор отвечал на какой-то вопрос Макмиллана, она, не спеша, водила пером по пергаменту, рисуя какой-то узор. Драко смотрел на ее тонкие пальцы, перемазанные чернилами. Странно, у нее не было блестящего маникюра, которым могла похвастаться Блез или Пэнси, но Драко поймал себя на мысли, что у нее красивые руки. Они какие-то… домашние. От них веет уютом. Аккуратные короткие ногти, на среднем пальце пятно чернил. То, как она держала перо, почему-то заставляло подумать о доброте. Драко и сам не мог понять, откуда у него сегодня такие странные ассоциации. Может, все дело в усталости или пульсирующей головной боли, которая все-таки заняла свое место под солнцем. Или же это от жжения под бинтами на запястьях? Так или иначе, он просто хотел чего-то хорошего и светлого. Странное это было желание. Обычно ему были не присущи такие слабости. Драко почувствовал, как что-то изменилось. Точно. Ее перо перестало обводить рисунок. Оно замерло в нескольких миллиметрах от пергамента. Юноша резко вскинул голову и наткнулся на внимательный взгляд. Давно она за ним наблюдает?
— Что-то не так, Грейнджер? — язвительно поинтересовался он.
— Это я у тебя хочу спросить. Что ты так таращишься на мои записи?
— С каких пор дурацкие цветочки называются записями?
Дамблдор тихо кашлянул над их головами. Они обменялись напоследок яростными взглядами и повернулись к директору.
— Думаю, вы догадываетесь, зачем я попросил задержаться именно вас?
Если бы они знали в эту минуту, что их накрыли совершенно одинаковые эмоции. «Ужас! Неужели она (он) знает? Что им еще от меня нужно? Это же конец всего!»
Два потрясенных взгляда на директора. Смятение. Растерянность. Дамблдор слегка улыбнулся. А может, все еще получится? Ведь если они способны чувствовать, если они могут хоть несколько секунд испытывать одинаковые эмоции… Может, еще не все потеряно?
— Я оставил вас как старост двух наиболее конфликтующих факультетов. Все, что я говорил сегодня, в большей степени относится к вам. Если вы не сможете перебороть неприязнь, то что же спрашивать с других?
— Почему именно я? — жалобно пролепетала Гермиона.
— Вы староста, — терпеливо пояснил директор.
— Но Рон тоже, — смалодушничала девушка.
— Весь мой жизненный опыт говорит о том, что девушки мудрее.
Драко Малфой сдержал естественный порыв уточнить, почему же на его месте не сидит Пэнси Паркинсон, исходя из теории Дамблдора. Но решил, что это будет совсем по-детски. Да и не хотелось уподобляться Грейнджер. Дамблдор слегка улыбнулся. Именно на такое решение юноши он и рассчитывал. Все-таки какие-то реакции этого человека еще можно предугадать.
— Я не очень понял, — еле слышно подал голос Драко Малфой, — что вы подразумеваете под словами «преодолеть неприязнь»?
— Именно то, что сказал.
— Профессор Дамблдор, при всем уважении, я все еще не понимаю.
— Вам нужно постараться организовать какие-то общие мероприятия между факультетами. Сделать все, что возможно, для сближения. Начните, например, с первокурсников. Можно подтягивать к этому постепенно и старшие курсы.
Головная боль стала просто нестерпимой. Драко слегка поморщился.
— Я не собираюсь вязать крестиком в компании Поттера, — процедил сквозь зубы слизеринец.
— Малфой, крестиком вышивают, а вяжут крючком.
— Грейнджер, я не спрашивал твоего мнения!
— Да чему ты вообще можешь кого-то научить, если выходишь из себя в течение пяти секунд?!
— Ну что ты! Обычно я держусь дольше.
— Для меня ты делаешь персональное исключение?
— Вы закончили? — повысил голос Дамблдор.
Оба старшекурсника притихли, обмениваясь недовольными взглядами.
— Именно об этом я и говорю. Почему каждый из вас ведет себя, как избалованный ребенок? Пора учиться быть взрослыми.
— Почему же вы не пригласили на этот разговор Поттера и не предложили это ему? — дерзкий вопрос Малфоя заставил Гермиону поморщиться. Неужели Дамблдор и на этот раз стерпит?!
— У меня есть свои основания предполагать, что вы справитесь с этой задачей, — директор, видимо, решил сделать вид, что не расслышал вопроса слизеринца. — Я не хочу заставлять вас насильно. Вы сами должны понять значимость сегодняшнего разговора и оценить серьезность ситуации, в которую мы все попали.
