— Твои родители… наверное, пытались оказать сопротивление, и… они погибли.
Люциус почти поверил в искренность Лорда. Так мучительно и скорбно он подбирал слова. Почти… Совсем поверить мешало чувство, что все слишком удачно складывается для их замысла. Не далее как вчера Лорд говорил о вероятности того, что Нарцисса может узнать об их плане и попытается уйти. Люциус еще сказал, что идти ей, кроме родительского дома, некуда. Не на улицу же она отправится в таком положении. Но Блэки не примут ее, если Люциус сообщит о том, что она ушла самовольно. Темный Лорд тогда рассмеялся и сказал, что семье, которая претендует на мировое господство, негоже марать свое имя в подобных сплетнях. Как Люциус хочет добиться уважения других людей, если не может справиться с собственной женой? В словах Лорда был глубинный смысл. Словно он предвидел все это. А несколько месяцев назад он сказал фразу, которая до сих пор не давала Люциусу покоя: «Путь к вершине всегда утопает в крови. И не только в крови врагов, но и своей собственной. Так должен ли тот, кто платит своей кровью за достижение цели, щадить других людей?». Тогда Люциус не очень уверенно ответил: «Нет, не должен».
Видя его неуверенность, Темный Лорд улыбнулся: «У твоего сына особый путь, Люциус. Он станет нашей опорой. Да, ему придется стать нашим знаменем, нашим оружием. Но это все временно. А его величие станет постоянным. Но до этого момента много воды утечет, да и крови тоже. Ты должен быть готов к этому. Научиться это принимать. Каждая никчемная душонка — частица силы твоего сына».
Так вот о чем он говорил! Перед мысленным взором всплыла хлопотливая миссис Блэк. Для нее каждый приезд Люциуса становился поводом продемонстрировать свое гостеприимство и расположение. Сдержанная радость мистера Блэка… Пройдет много времени, прежде чем Люциус сможет это принять. Но все-таки сможет. Темный Лорд поможет в этом. Все объяснит и оправдает каждое действие. И Люциус поверит. Он всегда будет верить этому человеку. Почти… всегда.
Нарцисса с усилием разжала побелевшие пальцы, выпустив дверную ручку. Медленно, как во сне, приблизилась к Темному Лорду. Долгое время стояла и просто смотрела в его лицо. Люциус напрягся, решив, что до нее не дошел смысл сказанного или у нее просто шок. Как это может отразиться на ребенке? Нужно что-то предпринять. Но Нарцисса сделала все сама. Ее ладонь взметнулась в воздухе и со звонким шлепком коснулась щеки Темного Лорда. Люциус охнул. Вот сейчас он станет вдовцом. Точно!
— Нарцисса, — проговорил он. — Мой Лорд…
Мужчина сделал жест, означающий, что все в порядке и, как ни в чем не бывало, посмотрел на девушку.
— Убийца! — звонкий голос отразился от высокого свода библиотеки и зазвенел в хрустальных украшениях на люстре.
На Темного Лорда это не произвело ни малейшего впечатления. Он осторожно взял девушку за плечи и, глядя ей в глаза, заговорил:
— Я понимаю твое состояние и скорблю вместе с тобой. Но жизнь продолжается. Жизнь — в тебе. Тебе нужно взять себя в руки и подумать о ребенке.
Он говорил что-то еще, но Люциус не слушал. Видел только, как напряженной струной сжалась Нарцисса. Ее совершенно не успокаивали эти слова. Она словно не слышала их.
— Люциус, — обратился мужчина к застывшему хозяину имения, — распорядись, чтобы приготовили успокоительное зелье. И побудь с ней.
Он осторожно подтолкнул Нарциссу к дивану. Та бессильно опустилась на него и, сжавшись в комок, спрятала лицо в ладонях. Сперва Люциусу показалось, что она плачет, но нет. Она просто сидела. Тихо и неподвижно.
— Может быть, стереть ей память? — негромко спросил он.
Нарцисса чуть дернула плечами при этих словах. Она услышала. И, более того, запомнила.
— Чему вас только в школе учат! Стирание памяти противопоказано при ее состоянии. Любое вмешательство в ее психику противопоказано.
Они вышли из библиотеки.
— Ее нельзя оставлять одну, — негромко произнес Темный Лорд. — Есть вероятность того, что она что-то сделает с твоим сыном.
— Не сделает, — уверенно отозвался Люциус. — Но успокоительное не помешает.
— Ступай, мой мальчик. Не оставляй ее.
Спустя полчаса Люциус сидел в библиотеке. Нарцисса спала на большом кожаном диване. Успокоительное зелье разгладило ее черты, придавая лицу детскую безмятежность. Но это только на время сна. Люциус был уверен в этом. Он прислушался к себе. Испытывал ли он жалость? Да, пожалуй, испытывал. Но все затмевала великая цель. Впервые в жизни он оказался нужен и важен. Впервые в жизни кто-то не мог обойтись без него. И не просто кто-то, а величайший маг. Имя Люциуса войдет в историю! А что значит в сравнении с этим жалость? Ничего. Он решительно отвернулся, чтобы не видеть трогательно свернувшуюся фигурку под толстым пледом. Сейчас он лукавил. Он силой старался изгнать из своего сердца жалость, благодарность и нежность к этой женщине. Но пройдет время, и его усилия вознаградятся. Все исчезнет само. Наверное, если долго чего-то добиваться, то обязательно достигнешь результата.
