— Вы всего лишь поиграли, утолили любопытство, потешили самолюбие. И что дальше? Ведь наступит завтра, мистер Малфой, когда придется смотреть этой девочке в глаза! Вам мало других… более зрелых, рассудительных? Я уж не говорю о том, что через день ваша помолвка. Это не просто безответственно. Это — подло. И мне чертовски жаль видеть эти качества в сыне Нарциссы!
Драко неверяще смотрел на преподавателя. Речь в защиту Грейнджер, эмоциональность слов и упоминание о матери — все слилось в чувство жжения где-то в горле. Этот человек не имеет права! Все не так! И… Драко вдруг понял, что не хочет терять расположения Северуса Снейпа. Не только ради себя, но и ради Нарциссы, которую связывали с этим человеком странные узы. Гордость прямо-таки кричала: «Развернись! Уйди! Хлопни дверью! Ты — потомок старинного рода! Никто не смеет указывать тебе, что делать!». Но что-то в глубине души заставляло нервно сжимать и разжимать кулаки и глотать свою злость. Внезапно появилось желание все объяснить. Ведь на самом деле все не так.
— Вы неправильно поняли, — негромко проговорил он, разглядывая свои ботинки.
— Мистер Малфой, я преподаю не первый год. И за это время я достаточно повидал подобных сцен.
— Нет! — Драко поднял голову. — Все не так, как могло показаться. Мы… разговаривали. Мы…
— Мистер Малфой, у нее на лице были написаны… тема и содержание вашего разговора. Из всех девушек Хогвартса она заслуживает подобного меньше всех.
Драко удивленно посмотрел на декана.
— Я считал, что вам… несимпатична Грейнджер.
— Во-первых, это лишь ваше мнение. И речь здесь совершенно не о симпатии. Речь о человеке. А во-вторых… — Северус не стал озвучивать свое «во-вторых», потому что это могло завести разговор в тупик.
Девочка-всезнайка, при всей «несимпатии», как выразился Драко, вызывала у Северуса уважение. Своей независимостью, неприятием рамок, отсутствием желания быть похожей на всех этих идеально красивых девушек. Порой, войдя в класс, Северус с трудом сдерживался, что бы не озвучить вслух перечень заклинаний для привлечения внимания, наложенных на большую часть девушек. Точно не на урок собрались, а на светский раут, как минимум. От простых уловок вроде волшебного блеска глаз до маскирующих чар, скрывающих форму носа или удлиняющих ресницы… Лучше бы нужные чары так выучивали. И как сами-то еще дышат под этими слоями заклятий.
Грейнджер же отдавала право первенства не форме, а содержанию. И это не могло не вызывать уважения. Магглорожденная девочка, трудом и настырностью добившаяся таких высоких оценок, покорившая мир древней магии… Пусть громко сказано, но, по сути, так и было. Как бы ни раздражался Северус от ее докучливых вопросов, от непоседливой демонстрации собственных успехов, он не мог отделаться от мысли, что уже знал такую девушку раньше. Подруга выскочки Поттера порой очень напоминала Лили Эванс.
И это искреннее и жизнерадостное создание ожидал удар. Да, сегодня она была счастлива — это заметно. Но будет завтра, и она пока не понимает всей серьезности этого завтра. Пока ей кажется, что это просто. Так когда-то казалось Нарциссе и… самому Северусу. Кажется, завтра придет и сможет излечить, поможет забыть. Но есть вещи, которые не забываются. Запах, цвет, ощущения. Память вновь и вновь будет подсовывать их в самый неожиданный момент. Пройдет время, ты найдешь замену ушедшему. Тебе покажется это верным и осуществимым шагом. А в один прекрасный момент ты вдруг поймешь, что человек напротив не так улыбается и смотрит не так, как тот, казалось, давно позабытый. И эту девочку ждут такие же горькие месяцы отчаяния. Из улыбки исчезнет свет, из смеха — звонкие нотки, из взгляда… вера.
Видя в этих детях повторение старых историй, Северус понял, что должен что-то сделать. И уж точно он не собирался позволять эгоистичной молодости ломать чью-то жизнь.
Он не озвучил свое «во-вторых». За него это сделал мальчик напротив.
— Я понимаю ваше недовольство нарушением дисциплины. Но мне не хотелось бы, чтобы вы сделали неправильные выводы. Я… не причиню ей вред.
Голос был тихим, но в тоне была искренность. Северус посмотрел на своего старосту другими глазами. Неужели мальчик?.. Это казалось невероятным. Избалованный подросток, окруженный более красивыми и более раскрепощенными девушками, вдруг искренне говорит подобное. Неужели в нем все-таки больше от Нарциссы, нежели от расчетливого и прагматичного отца?
— Через день твоя помолвка, Драко!
Прежнего тона как не бывало. Юноша поднял голову, и Северус замер от спокойствия в серых глазах и от слов, которые прозвучали:
— А что, если ее не будет?
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. Сегодня понял. Раньше мне было все равно. А сегодня вдруг…
Северус смотрел на знакомое лицо. Он знал сына Нарциссы семнадцать лет. И впервые за эти долгие годы он, как никогда, видел в нем отражение матери. Та же уверенность во взгляде, те же спокойные черты лица. И то же нежелание понять последствия.
— Они сломают тебя, мальчик.
