Он присел в противоположное кресло и окинул ее взглядом. Черные брюки, черная рубашка. Видимо, ее сегодняшнее настроение не отличалось радужными красками.
— Как ты себя чувствуешь?
— Получше. Спасибо. Как Брэнд?
— Нормально. Я вчера с ним общалась. Ничего не помнит. Весел и счастлив.
Драко потер мочку уха.
— Блез, я хотел поговорить.
— Да? — ее тон был совершенно спокойным, но что-то во взгляде зеленых глаз заставило юношу приготовиться к худшему.
— То, что произошло у стены… В общем, они узнают, что это я снял заклятие.
— Остаточный след от наложенного заклятия, — Блез словно процитировала учебник.
— Да. И в связи с этим я хотел… В общем, нам нужно убедить их, что ты в этом не участвовала. Когда ты получала последнее письмо из дома?
— До случая с Брэндом.
— Отлично. Я тоже. Значит, они не знают, что между нами происходит. А теперь слушай: нам нужно убедить всех в том, что мы поссорились. Словно это было уже давно, но нужно разыграть сцену серьезной ссоры при свидетелях. Тогда с тебя будут сняты подозрения в истории с Брэндом. А я… что-нибудь придумаю.
На его взгляд, идея была здравой. В свете слов Снейпа о собственном странном даре, непонятно как обретенном, он может сказать, что просто снял заклятие. Ведь он может противостоять большинству заклятий. Так сказал Снейп? А значит, он может спокойно убедить их в непричастности Блез. Или же, на худой конец, сойдет история с империо. Да, в Хогвартсе — датчики, но есть Хогсмит… Да что угодно можно придумать. Есть зелье подавления воли, например. У него будет завтрашний день, чтобы все подготовить. А потом он превратится в единственный объект всеобщего внимания, и выяснять причастность девушки к этому вопросу уже никто не станет. В их мире женщина была лишь фоном. Бывали исключения вроде фанатичной Беллатрикс, но это исключения. Большинство же женщин служили средством для поддержания имиджа семьи. Благотворительность, светская жизнь… Все на виду, все благопристойно и прозрачно. Так что его план был неплох. А Блез, как разумная девушка, должна согласиться, не раздумывая. Существовали опасения, что из-за глупых женских сантиментов «нет, я разделю вину с тобой, не хочу подвергать тебя опасности» она может заупрямиться. Но не должна. Или… Драко смотрел на знакомое лицо и не видел признаков одобрения его плана. Блез слегка прищурилась и изучала его, будто диковинного зверька.
— Что?
— Что «что»?
— Почему ты молчишь? План не кажется тебе разумным?
— Кажется, — медленно проговорила Блез, однако весь ее вид свидетельствовал об обратном.
— Громкая ссора при свидетелях… обрубить все концы… Разумно… Очень разумно… Только какого черта?! — ее голос сорвался на крик. Драко подскочил от неожиданности.
Она что, решила воспринять его слова буквально? Нет, он — за. Только ссориться на людях прямо сейчас он не готов. Он вообще не любил этого официоза, да и бессонная ночь…
— Блез? В чем дело?
Девушка внезапно расхохоталась. Однако если в этом смехе было веселье, то шляпа ошиблась — место Драко в Пуффендуе. Девушка перестала смеяться так же внезапно, как и начала, и закусила губу в попытке сдержать смех. Так показалось Драко.
А Блез Забини просто старалась не заплакать. Кошмар всех последних месяцев: его отлучки, запах незнакомых духов, который она ненавидела, его рассеянность и отстраненные ласки… Все это вылилось в короткий разговор субботнего утра в окружении привычных вещей, уютного потрескивания дров в камине и завывания метели за окном. Оказывается, конец всего наступает под привычные звуки, в знакомой обстановке, воплощаемый в жизнь его негромким голосом. И в серых глазах нет сожаления, нет осознания этого самого конца. Есть легкая растерянность от ее неожиданной реакции. Возможно, волнение — чуть подрагивают пальцы, сжимающие подлокотник кресла, и есть уверенность в правильности страшных слов. Она много раз представляла себе этот разговор. Старалась к нему подготовиться. Какие-то легкие фразы. Или же страстный поцелуй, который должен прервать его сбивчивую речь и заставить понять, что он может потерять. Или слезы и его жалость. И беспощадный конец испугается жалости, разобьется об нее. Плевать, что она почти не плачет. Плевать, что это слабость. Может быть, он может бросить лишь сильную Блез, а слабую — нет. И плевать, что его поцелуи будут лишь подаянием. На все плевать.
У нее была масса вариантов. Но все они были подготовлены для уединенной комнаты с горящими свечами. Для момента, когда она будет готова к разговору. Когда будет неотразима и опасна для любого нормального мужчины. Некоторым древним заклятиям еще никому не удавалось противостоять. Но ни один из сценариев не подходил под обычное субботнее утро.
И это был крах. Крах всего.
— Да нет. Все в порядке. Я просто немного не ожидала твоего… здравого предложения.
— Но ты согласна?
— Конечно! Я всегда с тобой согласна.
— Почему ирония в голосе?
— Ирония? Тебе послышалось. Так что там насчет ссоры? Ах да. С ней мы все решили. А что с помолвкой?
