Цвет ночи полностью

Дорогие читатели! Данная история является продолжением произведения «Цвет вечности».

Напоминание для тех, кто уже прочёл «Цвет вечности»! В завершённую книгу в июне 2023 года были добавлены главы (под номерами 14–16), которые обязательны для сюжета. Если вы прочли «Цвет вечности» до июня 2023, то рекомендую вам вернуться и ознакомиться с данными главами.

Приятного чтения! Спасибо за ваш интерес к моему творчеству!

Когда смерть дарует избавление в самые тёмные мгновения существования — враг она или всё же друг, милосердный, сочувствующий и единственно откликающийся на зов о помощи?

Насколько часто мы бываем несправедливы к ней?

Посвящается Той, кого я потеряла.

Однажды, в каком-то из миров, мы обязательно встретимся вновь, я знаю… Теперь знаю.

Мы приземлились вблизи реки, у рва, отделяющего нас от покрытого снегом возвышения, похожего на холм. Из-за него выглядывали огни тёплого света, будто от факелов, и очертания строения, на светлых стенах которого отражалось сияние полной холодной луны.

Сменив драконий лик на человеческий, Ян продолжал держать меня на руках, и шёл по направлению к холму, который словно закрывал собой здание, претворяясь одной из его прочных стен. Кажется, цмок был весь в своих мыслях, отчего даже забыл поставить меня на землю. Обхватив его шею руками, я оглянулась назад, чтобы поискать глазами во тьме Гая и Кинли. С облегчением я обнаружила, что они двигались следом за нами.

Никто из нас не говорил друг другу ни слова. Не находя нужных. Я же не говорила ещё и потому, что не находила в себе сил: ни моральных, ни физических. Я даже не спрашивала, где мы очутились на этот раз, проявляя стойкое терпение.

Огонь факелов, к которому мы приближались, открывал нашим взорам вид на каменный трёхпролётный мост, пролегающий надо рвом. Там, где он кончался, виднелся вход — похожий на врата средневекового замка. Затормозив у подножия переправы, Ян наконец, опомнившись, мягко приземлил меня на ноги. Мельком пробежавшись взглядом по моему лицу, он нахмурился, и сразу отвернулся в сторону — прямо перед этим его аквамариновые радужки вспыхнули и быстро потухли, словно угасли от скорби, которая его остро терзала. Я знала, что моё лицо сейчас, как и весь внешний вид, напоминал ему о случившемся этим вечером. Сажа, пыль и раны на щеках и там, где не были видны под одеждой, но которые я ощущала жжением, ломотой и тупой болью — эти раны были частью моего образа сейчас и неутешительным напоминанием нашего проигрыша, а ещё — смерти. Неумолимой и трагической. Точнее того, что хуже неё.

Синий, летящий в небо пепел, предшествующий расщеплению бессмертной души…

Ян тоже выглядел нехорошо — белая рубашка, в которой он попал в навь после моего дня рождения, с расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами, была разорвана в нескольких местах и перепачкана серой грязью; взлохмаченные волосы, которые обычно были аккуратно причёсаны, выдавали его беспокойство, и он пригладил их рукой, прежде, чем сделать шаг, к подножию моста. Когда мы подошли к воротам, мои глаза невольно приковались к небольшой табличке между кирпичами — CONDITVM ANNO DOMINI 1583. Я была не в том состоянии, чтобы сейчас замечать детали, но эту почему-то заметила. Мне показалось странным увидеть латынь здесь, в нави. Скорее было бы уместным увидеть что-то на праславянском. И, к своему удивлению, эту надпись я даже перевела — в школе, из-за поступления на юридический я посещала факультатив по латыни, и, вероятно, занятия не прошли даром, потому что перевод почти что непроизвольно всплыл в мыслях.

Возведено в 1583 году, подумалось мне. Поспешно оторвавшись от таблички, я ступила во тьму, скопившуюся в туннеле въездных ворот, в котором уже исчез Ян. Меня подпирали шаги Гая и шелест крыльев взмывшего в воздух Кинельгана.