Он неопределенно пожал плечами, не в силах оторваться от ее лица. Девушка казалась сейчас такой грустной и беззащитной, что Тиму вдруг сильно захотелось приободрить ее: обнять, погладить по мягким волосам, сказать что-то очень хорошее.
Но он не решился и только вполголоса пробормотал:
— Ну, почему же не верится? У тебя, в общем, такая необычная внешность… то есть, я хотел сказать — яркая. В хорошем смысле слова.
Девушка и впрямь словно бы предстала перед ним в новом свете: вечернее платье, изящно облегающее тонкую фигурку, подведенные тенями фиолетовые глаза, сочные алые губы и поблескивающий в декольте драгоценный камень делали ее еще красивее, чем раньше.
Пожалуй, лицо у нее действительно благородное, подумал Тим. Такое, как у правивших Архипелагом в глубокой древности монархов, портреты которых ему доводилось видеть в императорском музее на Чезмерри.
— Да ладно тебе, — неожиданно смутилась Лесана, — внешность как внешность, ничего особенного. Вот отец мой — тот да, красавец, каких поискать. Я в детстве на него была очень похожа, ну а потом вот выросла…
— Слушай, — вдруг решился спросить ее Тим, — а сколько тебе лет?
В паспорте, который он тайком от нее изучил на своем острове, стояло двадцать три, но документ тот был явно поддельный.
Девушка озорно сверкнула глазами и загадочно улыбнулась:
— А какое это имеет значение? Догадайся сам.
— Но ты мне скажешь, отгадал я, или нет?
Лесана помотала головой.
— И чего это мужчины всегда спрашивают про возраст, а? Ну, а вот если бы мне было сорок пять — ты бы все равно со мной отправился?
В ее глазах плясали веселые искорки.
Тим почесал в затылке, ощущая себя жутко неловко. Не говорить же ей теперь про тот паспорт.
— Нет, ну ведь тебе точно не сорок пять?
— Да кто меня знает? — парировала Лесана и коротко рассмеялась.
Смех ее напоминал Тиму легкий перезвон колокольчиков.
— Ладно, мы отвлеклись, — тон девушки снова сделался серьезным, — слушай дальше.
— В общем, судьбой мне было предназначено править Цедонией. А это, ты же понимаешь, занятие не из простых. Родители с самых ранних лет заставляли меня заниматься вещами, которые они считали совершенно необходимыми для будущей королевы. А я ненавидела все это лютой ненавистью и хотела, чтобы меня просто оставили в покое. Знаешь, Тим, время от времени мне удавалось незаметно покидать дворец и тогда я отправлялась туда, где чувствовала себя свободной. Туда, где можно было побыть наедине с морем… поведать ему свою грусть и помечтать о той жизни, которая была мне недоступна. О полощущихся на ветру парусах, о криках чаек и альбатросов… вдохнуть полной грудью морской воздух и ощутить слегка солёный привкус воли…
Она опять промокнула глаза.
— Хотя бы помечтать, понимаешь? Ничего другого маленькая принцесса позволить себе тогда не могла.
— Лесана, а что это было за место? — поинтересовался Тим.
— Всего лишь маленькая, безлюдная бухта в заливе. Чтобы попасть туда, мне приходилось пересекать весь город. В одиночку, через самые отвратные портовые районы и темные переулки. А девочке, между прочим, тогда было всего восемь лет.
Он покачал головой, всем своим видом выражая сочувствие — и оно было совсем ненаигранным.
— И знаешь, на берегу той бухточки, сидя у самой кромки прилива и болтая ногами в воде — там я не только лишь
Голос девушки зазвенел от напряжения, она заметно разволновалась.
— Все, что мне было нужно — это возможность жить так, как я захочу. Море и свобода, больше ничего. Ирония судьбы, правда? Наследная принцесса может иметь все, что пожелает — кроме того, чего ей хочется больше всего на свете. А ничего другого мне и не хотелось вовсе. Все эти бесконечные уроки дворцового этикета, музыки, живописи, верховой езды… бр-р-р. До сих пор передергивает, когда я все это вспоминаю. А еще, конечно, мамаша моя, королева Таяна, масла в огонь добавляла. С самого раннего детства меня уже начали подготавливать к будущему замужеству. Само собой, политически выгодному для Цедонии. Знал бы ты, как я ненавидела все эти разговоры…
Тим покивал, пытаясь представить себе Лесану маленькой девочкой.
— Это они меня, значит, к семейной жизни хотели подготовить, и мужа научить выбирать. При том, что собственная семья всегда казалась мне сущим адом.
— Почему же адом? Они тебя что, обижали?
Лесана внезапно поднялась из кресла и схватила со стола свой бокал.
— Налью себе еще. Ты хочешь? — девушка вопросительно посмотрела на его пустой фужер.
— Да, пожалуй, — согласился Тим. В голове у него по-прежнему шумело, а мысли немного путались — наверное, это шампанское так подействовало на пустой желудок.
