Осторожно, чтобы не шуметь, я подобрался к двери и мельком выглянул в щель. При виде хозяйки у меня сразу отлегло от сердца. Убедившись, что позади нее никого нет, я отодвинул засов. Теперь, когда она вернулась домой, можно было спокойно лечь и подремать. Разумеется, одна бессонная ночь не могла сильно утомить меня, но не исключено, что и этой ночью мне предстоит прогуляться по городу. А с учетом того, сколько людей охотится за мной, лучше быть свежим и отдохнувшим.
Наверное, если не больше всего на свете, то определенно в первую очередь, я ненавижу память. Точнее ее противное свойство сохранять воспоминания, от которых бы ты с огромным облегчением избавился. Но, увы, с ними ничего нельзя поделать, и остается, сжав кулаки, гнать тени прошлого. Но как это сделать во сне?..
Светлая аллея плавно огибает пестрые цветники, словно увиливая от окружающих их густых сплетений Подлинных цветов. Мне, еще мальчишке, они кажутся донельзя забавными, так и хочется поиграть с ними. Только присутствие матери останавливает меня, впрочем, ненадолго.
— Мам, а мам, а можно я немножко поиграю?
— Конечно, милый, — появляется на ее лице улыбка, — только постарайся не хулиганить, ты же знаешь, что тогда отец расстроится.
Сердить отца мне вовсе не хочется, слишком памятно прошлое наказание, когда он запретил все игры в парке на неделю. Поэтому приходится внимательно следить, чтобы не наступить мимо тропинок, случайно не забраться в центр цветника.
Мало–помалу я ухожу все глубже, пока скамейка, на которой сидит мама, не скрывается из виду. Маленькие ладошки с трудом ловят верткие крошки Подлинных цветов, которые вьются вокруг, словно бабочки. Увлеченный этим важным делом я не сразу замечаю быстро идущего к матери отца, но тут же ныряю за куст роз.
Проходит несколько минут прежде, чем он возвращается в дом. Только тогда я выбираюсь из укрытия и стремглав бегу к заветной скамье. Мама сидит там же, с тем же спокойным выражением лица, но на ее щеках блестят тонкие полоски — следы слез.
— Мам, а зачем он приходил? Он тебя чем–то обидел, да?
— Все в порядке, сынок, вырастешь — поймешь, — треплет она мои густые вихры.
— Нет, так не бывает! Если ты плачешь — это не в порядке!
Легкая тень наползает на скамью, словно солнце скрылось за облаком. Милое сердцу лицо начинает растворяться в воздухе. Прежде, чем я успеваю моргнуть, остается только тихий, чуть слышный голос и теплая, любящая рука.
С огромным трудом я сбросил наваждение и проснулся, судорожно вцепившись в одеяло. Постепенно дыхание выравнивалось, а видения из сна становились все расплывчатее. Хорошо, что подобные кошмары из прошлого были для меня редкостью. Плохо, что они вообще повторялись.
Из соседней комнаты вдруг донесся голос хозяйки, и я сразу же прислушался.
— Нравится эта ленточка? Тогда держи. У меня их много еще.
Ну, ну, подумал я, вряд ли у нее получится чего–то добиться от девчонки, но мало ли что. Поэтому, чтобы ничего не пропустить, мне пришлось тихо спуститься с кровати и бесшумно подобраться к двери.
— Ты чего испугалась? Не бойся, я тебя не обижу. Вот гляди, это просто ленточка, а это лоскутки, можешь их взять себе.
Голос Умильты стал мягким, успокаивающим, почти убаюкивающим. Не выдержав, я осторожно высунулся из–за угла. Девчонка сидела все в том же кресле, что и прежде, а женщина, отвлекшись от шитья, наклонилась к ней. Что она держала в руках, мне не было видно, но похоже, что это были разные обрезки, оставшиеся после кройки.
— Давай–ка, мы сейчас эту синенькую ленточку заплетем тебе в волосы, вот так. Гляди, красиво? — протянула ей Умильта небольшое зеркальце.
— Угу, — кивнула девчонка, и я тут же напрягся.
Наконец–то, она заговорила или хотя бы попыталась. Ну, давай же, еще немного. Дай мне понять, кто ты и откуда ты, такая странная, взялась, что в тебе сокрыто. Может быть, тогда я смогу разобраться в этой истории.
— Если хочешь, можем подобрать еще парочку, вон их сколько лежит.
Привстав, Умильта разрыла ворох лент и лоскутов, и мне пришлось отпрянуть, чтобы меня не заметили. Через пару минут она вернулась на место, и я вновь продолжил наблюдать.
— Зеленый, вряд ли подойдет. Красный? Не уверена…
— Вот! — выдернула девчонка одну из лент и показала свою добычу женщине.
— Лиловый? Давай посмотрим, — согласилась та, — И впрямь неплохо. А как тебя, кстати, зовут? — как ни в чем не бывало спросила она.
Я затаил дыхание, весь вытянувшись вперед, чтобы не пропустить ни единого звука.
— Фи…, Фио, — тихо произнесла девчонка, не отрывая взгляда от полюбившейся ленточки. — Да, меня зовут Фио.
— Красивое имя, как раз для такой замечательной девочки, как ты, — ободряюще кивнула женщина.
Но девчонка не обратила внимания на похвалу. Вместо этого она устроилась поудобнее и положила голову на подлокотник кресла. Хотя мне не было видно ее лицо, тем не менее, я готов был поручиться, что сейчас она прикрыла глаза. Больше таиться мне не имело смысла, вряд ли девчонка вновь захочет говорить в ближайшее время.
