Выйдя из трактира, я развернул плащ и накинул его на плечи. Лучи заходящего солнца окрасили небо в кроваво красные, фиолетовые тона. Наконец–то проснувшийся ветерок обдавал лицо приятной прохладой, поднимая в воздух пожухшие Подлинные цвета. В вечернем полумраке я их почти не замечал, но сладкий медовый аромат, смешанный с запахом свежей смолы, было просто невозможно спутать с чем–то еще.
Впервые со дня бегства из столицы я позволил себе расслабиться и вдохнуть полной грудью. Где–то в самом дальнем уголке сознания зашевелилась неприятная мысль о Фиори. Беспомощной, испуганной, оставшейся в одиночестве, которого она боялась сейчас пуще всего на свете. Правда, чуть меньше, чем гильдий. На миг мне показалось, что я вижу, как девочка сидит на кровати, с ужасом глядя по сторонам, вздрагивая от любого шороха, от дуновения ветра за окном, от громкого крика на улице. Пытается закутаться в одеяло, когда слышит шаги в коридоре, когда громко скрипит половица в комнате на третьем этаже. И хрустальные капельки слез катятся из широко распахнутых глаз…
Лишь одно мгновение картина пробыла у меня перед глазами, а потом я прогнал все эти мысли из головы. Сидеть с девочкой, как нянька, не моя забота. Я не опекун и не сторож, чтобы печься о ней. Защищать от гильдий, насколько это в моих силах, так и быть, я согласен. Но не более этого.
Окончательно прогнав неприятные мысли, я попытался успокоиться и вновь насладиться тихим вечером. Наконец–то можно побыть в одиночестве, забыть о проблемах и опасности и просто брести, не выбирая дороги, размышляя о чем угодно, только не о Мастерах, гильдиях, погони, соглядатаях… Кстати, о соглядатаях!
Сначала я считал, что лишь показалось, будто за мной кто–то следит. Думал, что разыгралось чувство тревоги, подозревающее в каждом встречном врага и шпиона. Бдительность должна быть в меру, иначе она пойдет не на пользу, а во вред. Не случайно появилась пословица, что на воре и шапка горит. Очень не случайно, как опытный взломщик, я убеждался в этом не раз.
Но сейчас…, сейчас я был абсолютно уверен, что кто–то идет следом. Оставался сущий пустяк, выяснить кто и с какой целью. Для этого я свернул в лабиринт складов, постоялых дворов и деревянных развалюх, заполняющих южную часть города. Осторожно, чтобы не вызвать подозрений, поправил кинжал. Как бы там ни было лучше быть начеку.
В узких, темных улочках, где о фонарях и ночной страже отродясь не слыхивали, я мог не опасаться, что привлеку к себе лишнее внимание шумом или вспышками. Недостаток освещения мне с лихвой возмещало легкое сияние, исходящее от Подлинных цветов. Окрепнув после дневной жары, они плавали повсюду, так что опасность споткнуться мне не грозила. Да и следить за моим непонятным спутником особого труда не составляло.
Более того, как только мы оказались в этой части города, он изрядно сократил расстояние, отставая лишь на какие–то три — четыре шага от меня. Здесь неизвестный явно почувствовал себя спокойнее, даже не подозревая, что попался мне на крючок. Теперь надо лишь аккуратно его подсечь, пока он не взял инициативу в свои руки.
Повернув за очередной угол, я резко остановился и, выхватив кинжал, потянулся к реющим поблизости цветам. Пришло время наглядно показать, на что способен Мастер. Едва неизвестный последовал за мной, как на него рухнула крепко сплетенная паутина, практически не оставляющая шансов выпутаться. Коричневого здесь хватало, а малая толика зеленого лишь укрепила ловчую сеть. Чтобы надежно поймать Мастера, этого бы не хватило, но неизвестный им определенно не был. Иначе наверняка заметил бы мои манипуляции с Подлинными цветами.
Как я и ожидал, свалившись на землю, он лишь неуклюже замахал руками, отчаянно пытаясь высвободиться из непонятных, едва видимых пут. Но стоило мне прижать лезвие к его шее, как парень мгновенно замер, ошарашено глядя на меня. Похоже, бедняга так и не понял, с кем его свела шутовка–судьба. Закутавшись в плащ, я мог не опасаться, что он меня запомнит и впоследствии опознает.
Тем не менее, быстро придя в себя, незнакомец схватился за небольшой ножик, не собираясь становиться легкой добычей. Забавное упорство, правда, совершенно бессмысленное.
— Брось свою железку, — негромко сказал я, на всякий случай, прижав клинок посильнее.
Острое, хорошо наточенное лезвие играючи прорезало кожу. Едва первая капля крови попала на кинжал, как внутри него вспыхнуло блеклое сияние.
Судорожно сглотнув, парень послушно выронил ножик и прекратил дергаться, не сводя напряженного взгляда с диковинного клинка.
Теперь я получил отличную возможность внимательнее рассмотреть незадачливого соглядатая, прежде чем начинать допрос. Темноволосый парень, примерно моих лет, довольно бедно, по меркам столицы, одетый. Плохонький ножик после короткого изучения я отбросил подальше.
