И не смог отделаться от впечатления, что во встречном движении что-то разительно изменилось. Точнее говоря, встречное движение прекратилось полностью, та сторона дороги словно вымерла – я впервые видел такое на Большом Тракте. Да и попутчики то и дело придерживали коней, вставали на стременах, словно пытаясь разглядеть что-то на горизонте. Отчего-то это мне показалось чуточку неправильным – раньше такого не было, попутчики никогда так себя не вели, а встречная полоса никогда не оказывалась пустой. Спросить у Грайта, вдруг это что-то да означает, или промолчать – вдруг это опять одна из реалий здешнего мира и я снова попаду впросак?
Я не успел решить для себя этот, в общем-то, пустяковый вопрос: Грайт вдруг точно так же привстал на стременах, принялся напряженно всматриваться в даль, и мне крайне не понравилось выражение его лица, в мгновение ока ставшего напряженно-сосредоточенно-хищным. Я и тут не успел ничего спросить, он рявкнул:
– За мной, во весь опор!
И резко свернул на поросшую невысокой травой равнину. Алатиэль поскакала следом и, когда Грайт остановил коня, пронеслась мимо, а за ней мчались вьючные лошади так, что тонкая веревка, соединявшая седло девушки с уздой переднего коня, натянулась как струна. Я помчался следом не задумываясь. Грайт, когда я его миновал, припустил замыкающим, покрикивая:
– Быстрее!
Я поневоле пришпорил коня, Алатиэль нахлестывала плеткой своего, и мы во весь опор неслись вверх по широкому отлогому склону. Некогда было оглядываться на Большой Тракт и высматривать, что за опасность там внезапно объявилась, – в том, что это именно опасность, я уже не сомневался.
Наконец сзади послышался крик Грайта:
– Можно остановиться!
Я не без труда остановил сорвавшегося в галоп коня, стоя на склоне, повернулся к дороге. Мы отъехали более чем на километр, и дорога была как на ладони.
– Смотри внимательно, запоминай… – сквозь зубы процедил Грайт. – Алатиэль, ты первый раз это видишь, тебя тоже касается…
Я и без команды смотрел во все глаза.
Такого на Большом Тракте я еще не видел. Оказалось, мы далеко опередили остальных: с дороги на обочину еще сворачивали оказавшиеся не такими проворными всадники, телеги… Это было форменное паническое бегство, дорога опустела.
– Посмотри. – Грайт протягивал мне уже разложенную подзорную трубу. – Тебе будет познавательно…
Я так поспешно вскинул ее к лицу, что легонько ушиб надбровье, припал к окуляру. Да, это было паническое бегство: всадники неслись очертя голову, опрометью мчались повозки, богатая карета, успевшая совсем недалеко отъехать от Тракта, подпрыгнула на ухабе, завалилась набок, и тут же то же самое произошло с двумя повозками с квадратным матерчатым верхом – причем скатившиеся с козел люди, не оглядываясь на бившихся коней и опрокинутые фургоны, припустили прочь от дороги. Одного из них с разлету сшиб всадник, упавший пополз, упираясь локтями. Еще у одного всадника споткнулась лошадь, он перелетел через ее голову и забился в траве в отчаянных корчах, пытаясь ползти. Еще одна повозка опрокинулась, еще один всадник кубарем покатился по земле… Было слишком далеко, звуки почти не долетали, но я прекрасно видел раздернутые в крике рты, искаженные ужасом лица…
Потом увидел и причину паники. Со скоростью идущего скорым шагом человека с той стороны надвигалось уже знакомое сиреневое мерцание. Геометрически правильный сиреневый круг – та же Светоносная Изгородь, только движущаяся, диаметром не менее трехсот метров, выступавшая далеко за пределы дороги. Те, кого она захватывала в свои пределы, люди, лошади и верблюды, моментально замирали в нелепых позах и оставались лежать – несомненно, уже мертвыми…
Потом я рассмотрел еще кое-что. В центре круга бесшумно летела на высоте примерно двух человеческих ростов овальная штуковина вроде небольшого остроносого дирижабля, как и замок ватака сплошь состоявшая из зеркал, в которых большим ослепительным клубком пламени отражалось стоявшее уже низко солнце…
Те, кто благополучно оказался за пределами страшного круга, не останавливались, и всадники, и повозки так и неслись прочь от дороги, временами повозки опрокидывались, а всадники вылетали из седел, но это не умеряло общей паники…
Зеркальный летательный аппарат и сиреневый круг (представлявший собой ту же затейливую изгородь, что я видел на земле) поравнялись с местом, напротив которого мы стояли, проплыли дальше с той же невеликой скоростью, и вслед им двигался немаленький конный отряд, во всю ширину дороги. Сверкали золотые халаты и золотые шлемы, в точности такие, как на Золотом Стражнике с постоялого двора. Копий у них не было, только мечи с позолоченными эфесами, в ножнах, на всю длину украшенных золотыми фигурными бляхами.
