Как это обычно бывает в подобных ситуациях, в зале началось столпотворение. В его центре стоял совершенно невозмутимый Койн, вокруг которого расползалось облако маслянистого дыма. Лузган, не обращая внимания на воцарившийся хаос, медленно нагнулся и с величайшей осторожностью поднял с пола павлинье перо. Задумчиво проведя им взад-вперед по губам, он перевел взгляд с двери на мальчика, затем — на пустующее кресло аркканцлера. Его тонкие губы сжались, и он улыбнулся.
Час спустя, когда в чистом небе над городом загремел гром, когда Ринсвинд начал тихонько напевать, совершенно забыв про тараканов, а одинокий матрас всё ещё бродил по улицам, Лузган закрыл дверь кабинета аркканцлера и повернулся к своим собратьям по магическому ремеслу.
Их было шестеро, и они были крайне обеспокоены.
Настолько обеспокоены, как заметил Лузган, что даже слушались его, простого волшебника пятого уровня.
— Он пошёл спать, — сообщил Лузган. — Прихватив стакан горячего молока.
— Молока? — переспросил один из волшебников, и в его усталом голосе прозвучал ужас.
— Он слишком молод для алкогольных напитков, — пояснил казначей.
— Ах да. Как глупо с моей стороны.
— Вы видели, что он сделал с дверью? — спросил сидящий напротив волшебник с тёмными кругами вокруг глаз. — Я знаю, что он сотворил с Биллиасом!
— А что он с ним сотворил?
— Даже знать этого не желаю!
— Братья, братья, — успокаивающе проговорил Лузган.
«Слишком много обедов, — поглядев на их обеспокоенные лица, подумал казначей. — Слишком много послеполуденных часов потрачено на ожидание слуг с чаем. Слишком много времени проведено в душных комнатах за чтением старых книг, написанных давно умершими людьми. Слишком много золотой парчи и смехотворных церемоний. Слишком много жира. Университет созрел, и его достаточно один раз как следует толкнуть…
Или как следует потянуть…»
— Не знаю, действительно ли мы столкнулись здесь, гм, с проблемой, — сказал он.
Мрачнодум Дермент из Мудрецов Неведомой Тени ударил по столу кулаком.
— Чёрт побери, приятель! — рявкнул он. — Какой-то ребёнок забредает сюда из синей дали, расправляется с двумя искуснейшими волшебниками Университета, усаживается в кресло аркканцлера, и ты не можешь определить, столкнулись мы с проблемой или нет? Этот мальчишка — волшебник от природы! Судя по тому, что мы видели сегодня, ни один волшебник на Диске не сможет победить его!
— А почему мы должны его побеждать? — рассудительным тоном спросил Лузган.
— Потому что он более могуществен, чем мы!
— И?
Голос Лузгана был способен превратить лист стекла во вспаханное поле. Мёд по сравнению с ним походил на гравий.
— Совершенно очевидно, что… Мрачнодум заколебался. Лузган подбодрил его улыбкой.
— Кхе-кхе.
Это подал голос Мармарик Кардинг, глава Очковтирателей. Он сложил пальцы домиком и проницательно посмотрел поверх них на Лузгана. Казначей испытывал к нему активную неприязнь. У него были сильные сомнения насчет ума этого человека. Лузган подозревал, что этот ум может быть очень острым и что за исчерченным прожилками сосудов лбом скрывается мозг, битком набитый до блеска отполированными маленькими колёсиками, которые крутятся как сумасшедшие.
— Он вроде бы не проявляет чрезмерного желания пустить эту силу в ход, — заметил Кардинг.
— А как насчет Биллиаса и Виррида?
— Ребяческая обида, — отмахнулся Кардинг.
Остальные волшебники переводили взгляд с него на казначея. Им было ясно, что здесь что-то происходит, но они никак не могли уловить что именно. Причина, по которой волшебники не правят Диском, довольно проста. Дайте двум волшебникам кусок верёвки, и они немедленно начнут тянуть его в разные стороны. Что-то в генах или воспитании заставляет их относиться к взаимному сотрудничеству весьма скептически — по сравнению с ними старый слон с неизлечимой зубной болью может показаться трудолюбивым муравьем.
Лузган развел руками.
— Братья, — повторил он, — неужели вы не видите, что происходит? Перед вами талантливый юноша, выросший в уединении, гм, где-нибудь в невежественной сельской местности. Подчиняясь древнему зову магии, который бурлит в его крови, он проделал долгий путь через горы и долины, пережил, боги знают какие, опасности и наконец достиг цели своего путешествия, одинокий и напуганный, стремящийся только к тому, чтобы мы, его наставники, своим уравновешивающим влиянием сформировали и направили его талант. Кто мы такие, чтобы гнать его, гм, в зимнюю пургу, отшатнувшись от…
Громко высморкавшись, Мрачнодум прервал разглагольствования казначея.
— Сейчас не зима, — категорично заявил один из волшебников, — и ночь довольно тёплая.
— В предательски изменчивую весеннюю ночь, — парировал Лузган, — и воистину проклят будет тот человек, кто, гм, в такое время не протянет руку…
— Уже почти лето.
Кардинг задумчиво почесал нос.
— У мальчишки был посох, — заметил он. — Откуда он взял эту палку? Ты не спрашивал?
— Нет, — ответил Лузган, всё ещё тихо ненавидя назойливого знатока календаря.
Кардинг с многозначительным видом — во всяком случае, так показалось Лузгану, — принялся рассматривать свои ногти.
