Было два часа утра. По улицам Анк-Морпорка в полном одиночестве змеились струйки речного тумана. Волшебники не одобряли людей, которые шляются по улицам после полуночи, так что никто и не шлялся. Вместо этого все спали беспокойным зачарованным сном.
На Площади Разбитых Лун, где некогда торговали таинственными удовольствиями, где в освещённых факелами и занавешенных лавках припозднившийся гуляка мог купить всё что угодно — от тарелки заливных угрей до венерической болезни, — на этой площади клубился туман, и оседающая влага капала в промозглую пустоту. Лавки исчезли. Их сменили сверкающий мрамор и статуя, изображающая какого-то духа и окруженная ярко освещёнными фонтанами. Глухой плеск фонтанов был единственным звуком, разрушающим холестерин молчания, который сжимал в своих тисках сердце города.
Тишина царила и в тёмном массивном здании Незримого Университета. Если не считать…
Лузган крался по утопающим в тени коридорам, словно двуногий паук, перебегая — или, по крайней мере, быстро хромая, — от колонн к дверным проёмам, пока не достиг мрачных дверей библиотеки. Здесь он нервно вгляделся в окружающую темноту и после некоторого колебания тихо, очень тихо постучал.
От тяжёлой деревянной двери исходила тишина. Но в отличие от той тишины, которая держала в плену остальной город, это была внимательная, настороженная тишина. Это была неподвижность спящей кошки, которая только что открыла один глаз.
Почувствовав, что терпение на пределе, Лузган опустился на четвереньки и попытался заглянуть под дверь. Приблизив рот к пыльной, дышащей сквозняком щели под самой нижней петлей, он прошептал:
— Эй! Гм. Ты меня слышишь?
Он был уверен, что вдалеке, в темноте, что-то шевельнулось. Казначей предпринял ещё одну попытку, с каждым ударом хаотически бьющегося сердца перескакивая от ужаса к надежде и обратно.
— Слышь? Это я, гм. Лузган. Помнишь? Ты не мог бы поговорить со мной, пожалуйста?
Возможно, там, внутри, две больших кожистых ступни мягко крались из дальнего угла к двери, а может, это просто поскрипывали нервы Лузгана. Он попытался сглотнуть, избавляясь от сухости в горле, и рискнул позвать ещё раз:
— Слышь, всё хорошо, но только, слышь, библиотеку хотят закрыть!
Тишина стала громче. Спящая кошка навострила ухо.
— То, что происходит, совершенно неправильно! — признался казначей и тут же зажал рот рукой, ужаснувшись чудовищности собственных слов.
— У-ук?
Это был наислабейший из всех возможных звуков, похожий на тараканью отрыжку.
Лузган, внезапно приободрившись, плотнее прижал губы к щели.
— Патриций там, с тобой?
— У-ук.
— А его маленький пёсик?
— У-ук.
— О-о. Хорошо. Лузган разлёгся в уютно обволакивающей его ночи и забарабанил пальцами по холодному полу.
— А меня, гм, пустить не хочешь? — осмелился попросить он.
— У-ук!
Лузган скорчил в темноте гримасу.
— Ну хорошо, ты не мог бы, гм, впустить меня хотя бы на пару минут? Нам нужно срочно обсудить кое-что как мужчине с мужчиной.
— Э-эк.
— То есть с обезьяной.
— У-ук.
— Слушай, может, тогда ты выйдешь?
— У-ук.
Лузган вздохнул.
— Вся эта показная преданность очень хороша, но ты там загнешься с голоду.
— У-ук у-ук.
— Другой вход?
— У-ук.
— О, пусть будет по-твоему.
Лузган снова вздохнул. Как ни странно, после этого разговора он почувствовал себя лучше. Остальные обитатели Университета жили как во сне, тогда как библиотекарю только и нужны были — спелые фрукты, регулярное пополнение запаса каталожных карточек и возможность где-то раз в месяц перескакивать через ограду личного зверинца патриция[30]. Всё это странным образом успокаивало Лузгана.
— Значит, с бананами у тебя порядок? — осведомился Лузган после очередной паузы.
— У-ук.
— Никого не впускай, хорошо? Гм. Я думаю, это ужасно важно.
— У-ук.
— Прекрасно.
Лузган поднялся на ноги, отряхнул колени, после чего приблизил рот к замочной скважине и добавил:
— И никому не доверяй.
— У-ук.
В библиотеке стояла полутьма — сомкнутые ряды магических книг испускали слабое октариновое сияние, вызванное утечкой чудотворной энергии в мощном оккультном поле. Этого сияния было достаточно, чтобы освещать груду полок, который была забаррикадирована дверь.
Бывший патриций сидел в банке на столе библиотекаря. Сам библиотекарь, завернувшись в одеяло, сгорбился в кресле и держал на коленях Вафлза.
Время от времени библиотекарь съедал банан. Лузган между тем хромал по гулким коридорам Университета обратно в свою спальню, где ему ничего не угрожало. Но поскольку его уши нервно ловили в воздухе малейший звук, он сразу услышал — на самом пределе восприятия — далекие всхлипы.
Несколько необычный звук для Университета. Поздней ночью в выстланных коврами коридорах крыла, предназначенного для старших волшебников, можно было услышать разные звуки — например, храп, тихое позвякивание бокалов, немелодичное пение, изредка свист и шипение неудавшегося заклинания. Но тихий плач был здесь настолько в новинку, что Лузган неожиданно для себя самого свернул в коридор, ведущий к комнатам аркканцлера.
