— Что-то звёзд маловато, — заметил Найджел. — Может, они боятся выходить на небо?
Ринсвинд поднял голову. В воздухе висела серебристая дымка.
— Это сырая магия оседает из атмосферы, — пояснил он. — Атмосфера ею перенасыщена.
Двадцать семь, двадцать восемь, два…
— Надо же что-то… — начала Канина.
— Не надо, — оборвал её Ринсвинд и ощутил едва уловимое удовлетворение.
— Волшебники будут сражаться друг с другом до тех пор, пока не останется кто-нибудь один. Их так просто не разнять.
— Мне не помешало бы немного выпить, — заявил Креозот. — Не могли бы мы остановиться где-нибудь, где я мог бы купить трактир?
— На какие шиши? — поинтересовался Найджел. — Ты ж теперь бедный, забыл?
— Бедность меня не волнует, — ответил сериф. — Труднее всего примириться с трезвостью.
Канина легонько ткнула Ринсвинда в ребра и поинтересовалась:
— Это ты ведешь эту штуковину?
— Нет.
— Тогда куда она летит?
Найджел посмотрел вниз.
— Судя по всему, она летит в сторону Пупа. К Круглому морю.
— Но кто-то ведь должен ею управлять.
«Привет», — раздался в голове Ринсвинда дружеский голос.
«Это, случаем, не моя Совесть опять объявилась?» — подумал Ринсвинд.
«Я чувствую себя просто ужасно».
«Что ж, очень жаль, — пожал плечами Ринсвинд, — но я здесь ни при чём. Я всего лишь жертва обстоятельств. Не понимаю, почему я всегда должен брать на себя всю ответственность?»
«Да, но ты мог бы хоть что-нибудь предпринять».
«Что, например?»
«Ты мог бы уничтожить чудесника. Тогда мир будет спасён».
«У меня нет на это никаких шансов».
«Тогда, по крайней мере, ты мог бы умереть в процессе. Это предпочтительнее, чем позволить разгореться магической войне».
— Слушай, заткнись, пожалуйста, — вслух попросил Ринсвинд.
— Что? — переспросила Канина.
— А? — рассеянно отозвался Ринсвинд. Посмотрев ничего не выражающим взглядом на голубой с золотом узор под собой, он вдруг добавил: — Это ты управляешь им, да? Через меня? Это подло!
— О чём ты говоришь?
— О-о. Прости. Я разговариваю сам с собой.
— Думаю, нам лучше приземлиться, — предложила Канина.
Они плавно спустились к полукруглому пляжу, расположенному в том месте, где пустыня соприкасалась с морем. При нормальном освещении этот пляж с его песком, образованным миллиардами крошечных осколков ракушек, был бы ослепительно белым, но в это время дня он казался красным, как кровь, и первобытным. Кучи плавника, изрезанного волнами и выбеленного солнцем, громоздились вдоль линии прибоя, словно кости древних рыб или самый большой во Вселенной прилавок с приспособлениями для аранжировки цветов. Ничто не шевелилось, за исключением волн. Поблизости высилось несколько валунов, раскаленных, словно огнеупорный кирпич, поэтому моллюски и водоросли предпочитали не приближаться к ним.
Даже море казалось высохшим. Если бы какая-нибудь протоамфибия вылезла на подобный берег, она бы тут же отказалась от своего намерения, вернулась в воду и посоветовала всем своим родственникам забыть о ногах — они того не стоят. Воздух был таким, словно его долго кипятили в чьем-то носке.
Но Найджел всё равно настоял, чтобы они развели огонь.
— Так атмосфера будет более дружеской, — заявил он. — Кроме того, там могут водиться чудовища.
Канина посмотрела на мелкие маслянистые волны, которые наползали на берег, словно пытаясь — без особого энтузиазма — выбраться из моря.
— В этом? — переспросила она.
— Лучше проявить предусмотрительность. Ринсвинд слонялся возле берега, рассеянно подбирая камни и бросая их в море. Один или два полетели в него обратно.
Через какое-то время Канина разожгла костер, и высохшая, как кость, пропитанная солью древесина запылала сине-зелёным пламенем, которое с рёвом взлетало вверх и рассыпало фонтаны искр. Волшебник подошел поближе и уселся среди пляшущих теней, прислонившись спиной к куче выбеленных солнцем кусков дерева. Его окутывало облако такого непроницаемого уныния, что даже Креозот прекратил жаловаться на жажду и заткнулся.
Канина проснулась после полуночи. Над горизонтом висел месяц, а песок был затянут плёнкой холодного тумана. Креозот лежал на спине и храпел. Найджел, который теоретически должен был караулить, спал мёртвым сном.
Канина оставалась совершенно неподвижной, и каждое из её чувств пыталось обнаружить то, что её разбудило.
Наконец она услышала этот звук снова. Тихий, робкий стук, едва различимый за приглушенным плеском моря.
Она поднялась на ноги — или, скорее, плавно, словно медуза, перетекла в вертикальное положение, — выхватила меч из несопротивляющейся руки Найджела и осторожно углубилась в туман, который даже не заклубился у неё за спиной.
Язычки пламени над подстилкой из пепла стали ещё меньше. Вскоре Канина вернулась и разбудила своих спутников.
— Шотакоэ?
— Мне показалось, что это стоит увидеть, — шепнула она. — По-моему, это может быть важно.
— Я только на секунду закрыл глаза… — запротестовал Найджел.
— Забудь. Пошли.
Креозот, сощурясь, оглядел импровизированный лагерь.
— А где наш приятель-волшебник?
— Увидишь. И не шумите. Это может быть опасно.
Спотыкаясь, по колено в тумане, они последовали за ней в сторону моря.
