Вместе они вскарабкались по раскисшему снегу на вершину холма, пробрались через завалы из размозжённых бревен и расколотых валунов и уставились на разыгрывавшуюся внизу сцену.
Ледники отступали, накрытые облаком, в котором сверкали молнии. Пейзаж теперь представлял собой сеть озер и прудов.
— Это мы их так? — спросила Канина.
— Было бы очень приятно на это надеяться, — отозвался Найджел.
— Да, но ведь это мы…
— Скорее всего, нет. Хотя кто знает? Давай-ка отыщем лошадь, — предложил он.
— Апогей, — изрек Война. — Очень похоже. Я почти уверен.
Некоторое время назад они, пошатываясь, вывалились из таверны и теперь сидели на лавочке, греясь в лучах полуденного солнца. Война даже поддался на уговоры и снял часть доспехов.
— Не знаю, — покачал головой Голод. — Не уверен.
Чума закрыл покрытые коркой глаза и прислонился спиной к тёплым камням.
«По-моему, — проговорил он, — речь шла о конце света».
Война задумчиво почесал подбородок и икнул.
— Что, всего света? — переспросил он.
«Наверное».
Война ещё немного подумал.
— Тогда мы, кажется, счастливо отделались, — буркнул он.
Люди возвращались в Анк-Морпорк, который отказался от облика города пустого мрамора и вновь стал самим собой — расползшимся столь же беспорядочно и красочно, как дуга блевотины перед работающей всю ночь забегаловкой Истории.
А Университет отстроили заново — или он сам себя отстроил. Или каким-то таинственным образом никогда и не был разрушен. Каждый побег плюща, каждый прогнивший оконный переплёт встали на свои места. Чудесник предложил сотворить всё по-новому — чтобы деревянные детали сверкали, на камнях не было ни пятнышка, — но библиотекарь на сей счет был непоколебим. Он хотел, чтобы всё было как старенькое.
С рассветом начали потихоньку возвращаться волшебники. Они торопливо пробирались в свои прежние комнаты, избегая встречаться друг с другом глазами и пытаясь припомнить недавнее прошлое, которое уже становилось нереальным и начинало походить на сон.
Канина с Найджелом прибыли к завтраку и по доброте душевной подыскали для лошади Войны хорошую платную конюшню[42]. Никто иной, как Канина, настояла на том, чтобы поискать Ринсвинда в Университете. Таким образом, она первой увидела книги. Они вылетали из Башни Искусства, кружили над зданиями Университета, а затем устремлялись в дверь перевоплощённой библиотеки. Некоторые из наиболее дерзких гримуаров гонялись за ласточками или зависали над двором, точно ястребы.
Библиотекарь стоял, прислонившись к косяку, и благосклонно наблюдал за своими питомцами. При виде Канины он подвигал бровями, что для него являлось самым близким эквивалентом общепринятого приветствия.
— А где Ринсвинд? — спросила Канина.
— У-ук.
— Извини?
Орангутан, не отвечая, взял её и Найджела за руки и, переваливаясь между ними, как мешок между двумя шестами, повёл их через вымощенный брусчаткой двор к башне.
Внутри горело несколько свечей, и Найджел с Каниной увидели сидящего на табуретке Койна. Библиотекарь с поклоном препроводил их к нему, точно старый слуга в самой древней из существующих семей, и удалился.
Койн, кивнув им, заметил:
— Он видит, когда люди его не понимают. Он замечательный, правда?
— А ты кто такой? — поинтересовалась Канина.
— Койн, — представился Койн.
— Ты студент Университета?
— Думаю, мне ещё многому предстоит научиться.
Найджел бродил вдоль стен, время от времени тыкая их пальцем. Должна же существовать веская причина, объясняющая, почему они не падают! Впрочем, если таковая причина и существовала, то лежала она явно не в области строительного искусства.
— Вы ищете Ринсвинда? — спросил Койн.
Канина нахмурилась:
— Как ты догадался?
— Он предупреждал, что его будут искать.
Канина расслабилась.
— Извини, — промолвила она, — нам пришлось немало пережить. Я решила, что ты прибег к какой-то магии. Надеюсь, с ним всё в порядке? Что происходит? Он сразился с чудесником?
— О да. И победил. Это было очень… интересно. Я всё видел. Но потом ему пришлось уйти, — сообщил Койн, словно отвечая урок.
— Я в это не верю, — прорычала Канина, чуть присев и вроде бы готовясь к прыжку. Костяшки её пальцев побелели.
— Это правда, — возразил Койн. — Всё, что я говорю, — правда. Так и было.
— Я хочу… — начала Канина, но Койн поднялся на ноги и, вытянув руку, приказал:
— Стой.
Она застыла. Найджел тоже замер, так и не успев нахмуриться.
— Вы уйдёте, — произнёс Койн приятным, ровным голосом, — и больше не будете задавать вопросов. Вы будете полностью удовлетворены. Вы получили все ответы. Вы будете жить счастливо до конца своих дней. И забудете о том, что слышали эти слова. А теперь идите.
Они медленно повернулись и деревянной, как у марионеток, походкой зашагали к выходу. Библиотекарь открыл им дверь, выпустил их и закрыл дверь за их спинами.
Потом он уставился на Койна, который, обмякнув, опустился на табурет.
— Ладно, ладно, — проговорил мальчик, — я всего лишь пустил в ход немного магии. Не было выхода. Ты сам сказал, что люди должны всё забыть.
— У-ук?
