Местные стражники во многом напоминали тех стражников, с которыми Ринсвинд не раз встречался за время своих странствий. Они обладали интеллектом, как раз достаточным, чтобы сначала избить человека, после чего швырнуть его в яму со скорпионами. И судя по всему, в детстве их так и не сумели отучить громко орать человеку прямо в лицо.
Некоторую сюрреалистичность происходящему придавал тот факт, что у самих стражников лиц не было. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. На их богато украшенных и отделанных черной эмалью шлемах были нарисованы гигантские усатые морды. Открытым оставался только рот обладателя шлема — чтобы можно было, к примеру, обзывать Ринсвинда ящиком низменного помёта золотой рыбки.
Перед его лицом замелькало «КАК Я ПРОВЁЛ ОТПУСК».
— Мешок тухлой рыбы!
— Понятия не имею, что это такое, — забормотал Ринсвинд. — Один человек посоветовал почитать…
— Подножье чрезвычайно скисшего молока!
— Слушай, а можно чуточку потише? Кажется, у меня уже барабанная перепонка лопнула.
Стражник притих — скорее всего, потому, что задохнулся от собственных криков. Ринсвинд воспользовался передышкой, чтобы оглядеться.
На дороге стояли две повозки. Одна из них была, по всей видимости, клеткой на колесах; сквозь прутья виднелись лица людей, с ужасом взирающих на Ринсвинда. Вторая представляла собой богато украшенный паланкин, который несли восемь крестьян. Плотные занавеси паланкина были задёрнуты, однако Ринсвинд заметил, что в одном месте они чуть-чуть разошлись — видимо, чтобы кто-то внутри мог его рассмотреть.
Стражники тоже это заметили и как-то смешались.
— Я могу все объяс…
— Молчать, свалка уродливых…
— Черепаха, золотая рыбка и, гм, если, конечно, я правильно понял, сыр уже были, — услужливо подсказал Ринсвинд.
— Свалка куриных глоток!
Из-за занавески показалась длинная тонкая рука и подала едва заметный знак.
Ринсвинда рывком подтащили к паланкину. Руку украшали самые длинные ногти, которые ему когда-либо доводилось видеть у кого-либо, кто не мурлыкает и не мяукает.
— Каутау!
— Не понял? — переспросил Ринсвинд.
— Каутау!
Сверкнули мечи.
— Я не понимаю, что вы от меня хотите! — возопил Ринсвинд.
— Каутау. Пожалуйста, — прошептал голос у самого его уха.
Голос этот не отличался особым дружелюбием, однако по сравнению со всеми остальными голосами он звучал как нежная песенка. Создавалось впечатление, что обладатель голоса — довольно молодой человек. И этот человек очень неплохо говорил по-морпоркски.
— Кау что?
— Ты не знаешь значения этого слова?! — Падай на колени и прижимайся лбом к земле, если хочешь когда-нибудь ещё раз надеть шляпу.
Ринсвинд чуть помедлил. Он родился свободным морпоркцем, а свободные морпоркцы очень гордые люди, они никогда не встанут на колени перед каким-то, не хотелось бы слишком сильно это подчеркивать, иностранцем.
С другой стороны, свободные морпоркцы, может, и стали такими гордыми потому, что им не рубят головы направо-налево.
— Так-то лучше. Отлично. А откуда ты знаешь, что при этом нужно благоговейно трепетать?
— О, это я сам сообразил.
Ленивым движением пальца рука подала ещё один знак.
Стражник врезал Ринсвинду по лицу перепачканным в грязи «КАК Я ПРОВЁЛ…». Ринсвинд виновато схватил листки, а стражник поспешил обратно к своему господину.
— Эй, голос? — позвал Ринсвинд.
— Да?
— А что будет, если я потребую неприкосновенности, поскольку являюсь гражданином другой державы?
— Ты не поверишь, какие вещи можно сотворить с гражданами других держав при помощи рубахи из колючей проволоки и обыкновенной тёрки для сыра.
— О.
— А ещё в Гункунге есть пыточных дел мастера, попав к которым, ты будешь жить долго, очень долго.
— Утренняя гимнастика, диета с высоким содержанием клетчатки и всякое такое прочее, да?
— Нет. Так что лучше молчи в тряпочку, и, если повезёт, тебя отправят рабом во дворец.
— Везение моё второе имя, — буркнул Ринсвинд. — А первое, кстати, «Не».
— И не забывай пресмыкаться и благолепно бормотать.
— Приложу все усилия.
Опять появилась белая рука. Рука держала клочок бумаги. Стражник взял клочок, повернулся к Ринсвинду и прочистил горло.
— Внемли же мудрости и справедливости того, что изрёк районный комиссар Ки, смердящий клуб болотных испарений! В смысле клуб, конечно, не он, а ты!
Стражник ещё раз прочистил горло, поднёс Листок к глазам и, старательно увязывая слоги друг с другом, принялся читать:
— Белый пони бежит чрез цветки… хр… хр…
Повернувшись, стражник шепотом посовещался с занавесками и продолжил:
Остальные стражники зааплодировали.
— Подними голову и восторженно хлопай.
— Боюсь, придатки осыплются.
— Тёрка для сыра очень большая.
— Браво! Бис! Потрясающе! Особенно про хрюзантемы! Великолепно!
