В поведении стариков произошла едва уловимая перемена. Теперь все они широко улыбались, но почему-то в их улыбках не чувствовалось благожелательности. Один из пришельцев, с зубами, как алмазы, наклонился к Шести Благожелательным Ветрам и на ломаном агатском произнёс:
— Так ты сборщик налогов, господин Шиш На Шляпе?
Шесть Благожелательных Ветров принялся лихорадочно соображать, успеет ли он вызвать стражу. Странные старики пугали его. Никакой почтенностью тут и не пахло. Напротив, от них исходила явная угроза. И хотя оружия у них вроде не было, всё железно свидетельствовало о том, что не успеет он, Шесть Благожелательных Ветров, произнести и слово, как будет убит на месте. Кроме того, горло у него пересохло, а штаны несколько отсырели.
— Но что плохого в том, чтобы быть сборщиком налогов?… — сипло вопросил он.
— А кто сказал, что в этом есть что-то плохое? — ответил Алмазные Зубы. — Мы всегда рады встрече со сборщиком налогов.
— Это одна из наших любимейших профессий, — поддержал другой старик.
— От стольких хлопот избавляет, — подхватил Алмазные Зубы.
— Ага, — добавил третий. — Вроде как и не надо ходить от дома к дому, убивая всех подряд и отнимая жалкие медяки, просто ждёшь сборщика налогов и…
— Господа, можно я кое-что скажу?
Произнёсший эти слова чем-то смахивал на козла, но вид у него был не столь зловещий, как у остальных. Разбойники сгрудились вокруг козлолицего, и до Шести Благожелательных Ветров снова донеслись необычные звуки грубого чужеземного языка:
— Да он же сборщик налогов! Они для этого и существуют!
— Чиво?
— Господа, разумная налоговая политика является основой долгосрочного, благополучного правления. Пожалуйста, доверьтесь мне.
— Я понял всё до слов «разумная налоговая политика».
— Ну чего мы, спрашивается, добьёмся, если убьём этого трудолюбивого сборщика налогов?
— Мы добьёмся того, что он будет мёртв.
Примерно в том же духе разговор продолжался ещё некоторое время. Шесть Благожелательных Ветров погрузился в собственные мысли, поэтому чуть не подскочил на месте, когда группка стариков неожиданно распалась. Козлолицый умиротворяюще улыбнулся ему.
— Мои смиренные друзья замирают от восторга в твоём… сорт сливы… ножик для резки водорослей… в твоём присутствии, о благородный господин, — произнёс он.
Жесты Маздама, стоящего за спиной у Профессора Спасли, говорили несколько о другом.
— А может, кусочек всё-таки отрежем?
— Чиво?
— Как вы сюда попали? — поинтересовался Шесть Благожелательных Ветров. — Повсюду расставлены могучие стражники.
— Я ведь чувствовал, мы что-то упустили… — сокрушённо покачал головой Алмазные Зубы.
— Мы хотели бы, чтобы ты показал нам Запретный Город, — сказал Козлиное Лицо. — Меня зовут… На вашем языке моё имя будет звучать как господин Засорившаяся Труба. Да, пожалуй именно так, Засорившаяся Труба…
Шесть Благожелательных Ветров с надеждой посмотрел на дверь.
— …И мы здесь для того, чтобы получше узнать вашу удивительную… гору… сорт бамбука… звук текущей воды вечером… пропади всё пропадом… цивилизацию!
У него за спиной Маздам энергично демонстрировал остальным воинам Орды, как он и Всадники-Скелеты Брюса-Гуна в своё время поступали со сборщиками налогов. В особенности внимание Шести Благожелательных Ветров привлёк один жест, очень характерные движения рук. Он не понимал слов, но обычно смысл подобных речей как-то сам доходит до вас.
— Чего ты с ним рассусоливаешь?
— Чингиз, я понятия не имею, куда идти дальше. Нам нужен проводник, который, знает Запретный Город.
Козлиное Лицо вновь повернулся к сборщику налогов.
— Ты ведь не откажешься немного пройтись с нами? — спросил он.
«Пройтись? — подумал Шесть Благожелательных Ветров. — О да! Там, снаружи, стражники!»
— Минуточку, — произнёс Алмазные Зубы, когда он согласно кивнул. — Возьми кисточку и напиши то, что я скажу.
Через минуту кабинет опустел. Остался лишь лист бумаги, весь в помарках, содержащий следующий текст:
«Розы белы, тюльпаны желты. Семи Везучим Бревнам выдать одну свинью и столько риса, сколько он сможет унести, потому что отныне он Один Везучий Крестьянин. Согласно приказу Шести Благожелательных Ветров, сборщика налогов, Лантанг. Помогите. Помогите. Тому, кто это прочтёт: меня захватили в плен Злобные евнухи. На помощь».
Ринсвинд и Двацветок лежали каждый в своей камере и вспоминали о старых добрых временах. По крайней мере, о старых добрых временах вспоминал Двацветок. Ринсвинд трудился над трещиной в камне — яростно расковыривал её соломинкой, поскольку только этот инструмент имелся в его распоряжении. В таком темпе какие-то результаты проявятся лет этак через тысячу-другую. Но главное ведь — попытаться.
— А здесь вообще кормят? — прервал он поток воспоминаний.
— О, иногда! Но такой прекрасной еды, как в Анк-Морпорке, не подают.
— Неужели? — пробормотал Ринсвинд, продолжая скрести трещинку.
Крошечный кусочек цемента вот-вот должен был поддаться.
— Я на всю жизнь запомнил вкус сосисок господина Достабля.
— Такое не забывается.
— Поистине выдающееся переживание.
— Многие считают точно так же.
Соломинка сломалась.
