Бабочка повернулась. Фасеточные глаза на миг блеснули зелёным. Она в порядке эксперимента пару раз взмахнула крылышками.
Дождь вдруг прекратился.
Зато пошёл снег, но только над Ринсвиндом.
— О да, — сказал Ринсвинд. — Само собой. Я так тебе благодарен.
Жизнь, слышал он, она, как птица. Вылетает из мрака, пересекает заполненный народом зал, а потом опять в окно и в бесконечную ночь. В случае с Ринсвиндом она по пути ухитрилась уронить кое-что прямо ему в тарелку.
А затем снег тоже прекратился. Облака с поразительной скоростью потянулись к горизонту. Купол неба очистился. Хлынул солнечный свет, от которого грязь на глазах пошла паром.
— Так вот ты где! А мы тебя ищем повсюду!
Ринсвинд сделал попытку повернуться, но из-за грязи ничего не получилось.
Послышался шлепок, как будто от удара доской по липкой поверхности.
— Ему на голову падает снег? Жарким днем? Я ведь говорил, это точно он.
Шлёпнула ещё одна доска. Со шлёма сошла небольшая снежная лавина и скользнула Ринсвинду за шиворот.
Ещё один шлепок, и доска хлопнулась в грязь прямо рядом с ним.
— Это я, Двацветок. Как ты, дружище?
— По-моему, моя нога медленно, но верно поджаривается. Если не считать этого, то счастливее меня не бывает.
— Когда я увидел эти шарады, то сразу понял, что это ты, — Двацветок подхватил волшебника под руки и принялся тянуть.
— Ты узнал слог «вид»? — спросил Ринсвинд. — С этим дистанционным управлением очень трудно было его изобразить.
— О, до этого никто из нас не додумался, — ответил Двацветок. — Но когда солдат изобразил «очёрточёрточёрточёртясейчасумру», это мы всё угадали. С первой же попытки. Очень изобретательно с твоей стороны. Э-э. Ты вроде совсем завяз.
— Это всё из-за волшебных башмаков.
— А ты не мог бы как-нибудь из них вывернуться? А то эта грязь сохнет, как… как терракота на солнце. Потом можно будет послать кого-нибудь, чтобы их выкопали.
Ринсвинд попытался шевельнуть ногами. Грязь пузырчато возмутилась и издала приглушённый всхлюп. Ринсвинд почувствовал, что ноги его освободились.
Наконец, приложив ещё немало усилий, он выбрался на доску.
— Мне очень жаль, что с этими воинами так получилось, — начал он. — Сначала всё казалось таким простым. Но потом я перепутал картинки, и некоторых воинов мне уже было не остановить…
— Но ты одержал поистине историческую победу! — воскликнул Двацветок.
— Не может быть.
— Господина Коэна провозгласили императором!
— Правда?
— Ну, не совсем провозгласили, на самом деле никто его никем не провозглашал, он просто пришёл и сел на трон. Но теперь все говорят, что он предвоплощение первого императора. А сам Коэн говорит, если ты хочешь стать главным волшебником империи, то пожалуйста, он не возражает.
— Прошу прощения? Я, наверное, что-то упустил…
— Ты вёл Красную Армию, верно? Ты сделал так, что в трудный для империи час, когда она, империя, в ней нуждалась, Красная Армия восстала из-под земли.
— Ну, я не стал бы безоговорочно утверждать, что…
— И теперь император хочет воздать тебе по заслугам. Ну разве это не мило с его стороны?
— То есть как это — воздать по заслугам? — с подозрением спросил Ринсвинд.
— Вообще-то, я не в курсе. Но сказал он… — Уставившись в небо, Двацветок погрузился в воспоминания. — Сказал он примерно следующее: «Иди и разыщи Ринсвинда и передай ему, что он, может, малость и со сдвигом, но мыслит правильно, так что, если он того пожелает, можно назначить его главным волшебником Агатовой империи, или как он там хочет называться, потому что вам, заграничным…» — Силясь вспомнить точные слова Коэна, Двацветок прищурился. — …Дом благоприятствующей стороны… сосновый аромат… Вспомнил! «Вам, заграничным педрилам, я не доверяю».
Слова сладким нектаром просочились сквозь уши Ринсвинда, скользнули ему в мозг и громко заколотили по стенкам черепной коробки.
— Главный волшебник? Я? — переспросил он.
— Так он сказал. Ну… Вообще-то, буквально он сказал, что готов назначить тебя сгустком в черепашьей рвоте, но это только потому, что вместо высокого тона голоса он использовал низкий. Но он определённо имел в виду волшебника.
— Я буду главным волшебником империи?
Ринсвинд поднялся на ноги.
— Сейчас произойдет что-то очень плохое, — бесстрастным голосом констатировал он.
Небо теперь стало совершенно чистым и синим. Несколько крестьян рискнули выйти на поле боя, чтобы перевязать раненых и забрать мёртвых. Терракотовые воины, недвижные, как камни, застыли под различными углами.
— В любую минуту это может случиться, — продолжал Ринсвинд.
— Может, пойдём, а?
— Наверное, упадёт метеорит, — сказал Ринсвинд.
Двацветок поднял глаза на безмятежно мирное небо.
— Ты меня знаешь, — произнёс Ринсвинд. — Как только какое-нибудь счастье идет прямо ко мне в руки, вот-вот я его схвачу, появляется сам Рок и выхватывает главный приз прямо из-под моего носа.
— Но я не вижу никаких метеоритов, — возразил Двацветок. — Или стоит подождать?
— Ну, или не метеорит. Значит, что-то ещё случится, — откликнулся Ринсвинд. — Из кустов выпрыгнет какое-нибудь чудовище, или случится землетрясение. Так или иначе, что-то произойдёт.
