— А вот этого мы точно не знаем, Думминг. И всё же взгляни на происходящее с положительной стороны. К примеру, мы все могли бы утонуть.
— Э-э… аркканцлер? А вы горизонт
Яростная, ни перед чем не останавливающаяся буря в семь тысяч миль длиной и всего в милю шириной представляла собой гигантскую крутящуюся, кипящую массу разъярённого воздуха. Буря окружила последний континент, как стая лис окружает курятник.
Облака громоздились одно на другое, облачные башни упирались в стратосферу. Эти древние облака так долго участвовали в круговороте природы, что обрели своего рода личность, до предела зарядились ненавистью и, самое главное, электричеством.
И разразилась — нет, не буря! — битва. В толще облачной массы ураганчики местного значения — мелочёвка, не больше нескольких сотен миль в длину, — боролись друг с другом за жизненное пространство. По грозовым облакам скакали раздвоенные молнии. Дождь, не долетая до земли добрых полмили, превращался в пар.
Воздух светился.
И под всем этим, с рёвом вздымаясь из океана потенциальности, рассекая сотрясаемое громами и неотличимое от плотных дождевых струй море, вставал из тёмных глубин последний континент.
А в городе Пугалоу, на стенке опустевшей тюремной камеры, на фоне выцарапанных там рисунков, надписей и предсмертных календарей изображение овцы сначала превратилось в изображение кенгуру, а потом и вовсе растворилось в камне.
— Итак? — произнёс декан. — Нам следует ожидать небольшой встряски?
Густая серая полоса заполнила ближайшее будущее, неотвратимая, как визит к зубному врачу.
— Полагаю, встряска будет приличной, — заметил Думминг.
— Что ж, в таком случае надо сменить курс. Или галс.
— Но у этой лодки нет руля. К тому же, мы не знаем, куда приведёт нас этот другой курс. Не говоря уже о том, что вода у нас почти на исходе.
— А может, это большое облако впереди означает, что суша совсем близко? Нет, случаем, такой приметы? — задумчиво произнёс декан.
— Тогда эта суша должна быть очень большой, просто гигантской, — откликнулся аркканцлер. — А может, это ИксИксИксИкс?
— Надеюсь, что нет. — Парус над головой Думминга захлопал и вздулся. — Но ветер крепчает. Наверное, шторм всасывает в себя воздух. И по-моему… Жаль, я забыл чарометр на берегу, потому что у меня складывается отчетливое впечатление, что уровень фоновой магии вокруг существенно повысился.
— Почему ты так думаешь, юноша? — осведомился декан.
— Во-первых, все стали какими-то нервными, а волшебникам, оказавшимся в присутствии высокоэнергетических магических полей, свойственно впадать в раздражительность, — объяснил Думминг. — Но изначально мои подозрения возбудил тот факт, что у казначея появились планеты.
Планет было две, и они вращались по орбите вокруг казначеевой головы на высоте пары дюймов. Как это часто случается с магическими феноменами, планеты в полной мере обладали виртуальной нереальностью и без труда проходили как сквозь друг друга, так и сквозь голову казначея. А ещё они были полупрозрачными.
— Силы небесные, да это же Магрупов Синдром в чистом виде! — изумился Чудакулли. — Церебральная манифестация. Самый верный признак. Вернее канарейки в шахте.
Некий прибор в мозгу Думминга начал обратный отсчёт. Три, два…
— А помните старину Задиру Птаха?! — возбуждённо воскликнул заведующий кафедрой беспредметных изысканий. — Так вот он…
— Один! — закончил счёт Думминг. — Нет, не помню. И что же с ним?
Думминг с удивлением обнаружил, что говорит куда громче обычного, почти кричит. Причём не то чтобы он хотел сейчас наорать на кого-нибудь, но…
— Об этом я и собирался поведать, господин Тупс, — спокойно откликнулся завкафедрой. — Так вот, старина Птах был очень чувствителен к высокоэнергетическим магическим полям, и временами, когда мозговая деятельность у него ослабевала — например, когда он начинал подрёмывать, — вокруг головы у него, хе-хе-хе, летали такие маленькие…
— Ну разумеется, — быстро откликнулся Думминг. — Нам всем нужно быть очень бдительными на предмет всякого необычного поведения.
— Это среди волшебников-то? — хмыкнул Чудакулли. — Господин Тупс, для волшебников необычное поведение — самая что ни на есть норма.
— В таком случае следует обращать внимание на любое нехарактерное поведение! — завопил Думминг. — К примеру, если кто-то ни с того ни с сего осмысленно проговорит две минуты кряду! Или если волшебники вдруг начнут вести себя как цивилизованные люди, а не как стадо напыщенных идиотов!
— Тупс,
— Об этом я и говорю!
— Ну-ну, Наверн, полегче с ним, нам всем сейчас нелегко, — успокаивающим тоном произнёс декан.
— А теперь на
