—
— Эй, господин, с тобой все в порядке?
— Он как раз такой… как я и ожидал…
— Вот видишь, стало быть, не так уж и плох!
— Ты точно Достабль!
— Мне на это обижаться или как?
— Ты кладешь пироги в гороховую похлебку, а сверху поливаешь соусом. Кому-то когда-то — наверное, в очень глухую полночь — пришла в голову эта дикая идея. Мне ни в жизнь не поверят, что бывает
Безумно потряхивая головой, Ркнсвинд выбрёл под неверный фонарный свет.
— Значит, вы тут и вправду едите такие пироги? — скорбно вопросил он караульного, за спиной у которого маячили стражники.
— Это он!
Ринсвинд радостно закивал.
— Здоровеньки! — воскликнул он.
Раздались два звонких хлопка. Это Ринсвинд сбросил сандалии.
Пучина источала пар. Шаровые молнии с шипением падали на поверхность моря, будто капли воды на раскалённый противень.
Волны были слишком велики для волн, но как раз подходящего размера для гор. Думминг осторожно высунул голову из-за борта, чтобы посмотреть на море, — и в тот же самый момент лодка заскользила вниз, в гигантский каньон, пролёгший меж двух морских валов.
За ногу Думминга отчанно цеплялся декан.
— Слушай, Думминг, ты в таких вещах специалист, — простонал он, когда они достигли дна каньона и начался жуткий, животокрутительный подъём на следующий гребень. — Мы сейчас погибнем?
— Я… я так не думаю, декан…
— Жаль…
К тому моменту, когда Ринсвинд свернул за угол, сзади уже вовсю свистели, но он никогда не допускал, чтобы столь мелкие детали выводили его из равновесия.
Это был город! В городах всё гораздо легче. Он был городским созданием. В городах так много мест, где можно…
Теперь засвистели ещё и впереди. Толпа неожиданно стала плотнее, очень много людей зачем-то двигались в одном направлении. Но Ринсвинду
Лучше всего бежать под уклон. Поскольку именно в конце всяких уклонов, как правило, располагаются доки.
Так он и бежал, то увертываясь, то подныривая, пока вдруг не вылетел к воде. Неподалеку покачивались лодки — слегка маловаты, но выбирать не…
Из мрака донёсся чей-то топот. Кто-то почти нагнал его!
А эти стражники оказались парнями не промах!
Такого развития событий он не ожидал.
Неужели они захватили его в кольцо? Но ведь это не их дело —
Он побежал в единственном оставшемся направлении: вдоль береговой линии.
Ага, вот здание… По крайней мере… по крайней мере, судя по всему, здание. Да. Потому что таких огромных кораблей просто не делают…
Ринсвинд всегда считал, что здание — это ящик с остроконечной крышкой, цветом более или менее сходный с окружающей грязью. Впрочем, как однажды заметил знаменитый философ Лай Тинь Видль: истинный мудрец, забиваясь в дыру, не смотрит, какого цвета там обои.
Прыжками преодолев ступеньки, Ринсвинд обежал вокруг странного белого сооружения. У него создалось впечатление, что это что-то вроде концертного зала. Оперного, судя по доносящимся изнутри звукам, хотя довольно странно давать оперные концерты в здании, которое выглядит так, будто вот-вот распустит паруса и снимется с якоря. Но к чему ломать голову? Вот сразу за мусорными баками подходящая дверца, да к тому же
— Ты из агентства, друг?
Ринсвинд вмотрелся в густое облако пара.
— И очень надеюсь, ты умеешь готовить пудинг, а то наш шеф-повар уже бьется головой о стены, — сообщила размытая фигура в белом колпаке.
— Будь спок, — как можно убедительнее произнёс Ринсвинд. — А это, я вижу,
— Ты чо, прикалываешься?
— А то я чуть было не решил, что это опера…
— Это лучшая опера в мире, друг. Ты заходи, заходи…
Кухонька оказалась весьма скромных размеров, и, как и почти во всех виденных Ринсвиндом кухнях, там было полно людей, ожесточенно работающих над достижением самых разных, взаимно противоречащих целей.
— Боссу втемяшилось в башку закатить примадонне пир на весь мир, — объяснял, продираясь сквозь толпу, повар. — А Чарли ни с того ни с сего заклинило на пудинге.
— Ну что ж… — глубокомысленно отозвался Ринсвинд, рассчитывая, что рано или поздно что-то прояснится.
— Босс грит, ты, Чарли, должон приготовить для неё пудинг.
— Так прямо и сказал?
— Грит, это должон быть самый зыкинский пудинг в мире, Чарли.
— Будь спок?
