— Привыкнут, — сказал бородолог, — ну подразнят, конечно, пару-тройку лет. И привыкнут. Ещё гордиться будут таким чудесным знакомством.
— Нет! Не хочу так, — воспротивился такой прекрасной перспективе Сеня, — я в пираты сбегу.
— Тоже неплохой вариант, — заметил доктор.
— Ну что вы такое говорите! А ещё взрослый человек. Бородолог! — Папа взял готового расплакаться Сеню за руку и вывел из кабинета.
— К колдуну! — решительно сказала мама, и они отправились на самый последний, шестой, этаж, в самый последний кабинет номер 66.
Очереди к колдуну не было. На дверях висела табличка: «Терапевт-знахарка Травница Виолетта Олеговна».
— Так это ведьма, а не колдун, — испугался папа, — и фамилия у неё страшная — Травница. Она всех травит, наверное. Уж лучше пусть у нас будет мальчик с бородой, но непотравленный.
Но было поздно. Дверь в кабинет уже раскрылась, и из неё выглянула очень милая девушка-врач, рыжая и веснушчатая. Она увидела Сеню и помахала ему, улыбнувшись, как старому знакомому.
В кабинете знахарки было ещё интереснее, чем у бородолога. Он, кабинет, был какой-то огромный, без конца и края: зеркала, шкафы, уходящие вверх к потолку, которого не было видно. А в шкафах тысячи полок, и на каждой куча всяких интереснейших штучек, как в музее: горшки какие-то с сухими букетиками, аквариумы и террариумы с разнообразными обитателями, старинные фолианты в пыльных атласных обложках и кожаных переплётах, чучелки всякие, скульптурки и поделки из гнутых прутиков…
— Нравится? — по-доброму спросила Виолетта Олеговна.
— Ага, — сказал Сеня, поглаживая бороду. — Прикольно тут у вас.
— А дразниться нравится? — спросила Виолетта Олеговна уже совсем не по-доброму.
Сеня молчал. Насупился и молчал в свою бороду, потупив взгляд в пол. Там на полу, кстати, тоже интересные рисунки имелись. Мама и папа смотрели то на бородатого сына, то на травницу, совершенно ничего не понимая.
— Так он же и не дразнится совсем, — сказал опешивший папа.
— У нас с Сеней свои секреты, — сказала Виолетта Олеговна, достала из кармана халата маленькую, но очень зло шипящую изумрудно-зелёную змейку и поднесла её прямо к рыжей Сениной бороде.
— А-а-а! — закричал Сеня.
— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, — шипела змейка, широко разевая пасть с четырьмя зубами-иглами и раздвоенной плёточкой языка.
— А-а-ах! — упала без сознания мама папе на руки.
— Волоса́, волоса́, убирайтесь в небеса! — пропела знахарка, раскачиваясь на месте, а потом страшно закричала: — Изыди, проклятая, борода рыжеватая!
И тут змейка укусила рыжую бороду. А борода как соскочит с Сениного перепуганного лица прямо на пол, как побежит юрко по нему к шкафам, словно паук тысяченогий, как помчится по шкафу вверх всё выше и выше, пока совсем от взгляда Сениного не скроется. Эх, жалко, никто на телефон бегство бороды не снял, — Сеня бы точно пару миллионов лайков за такой ролик получил. А так вообще прикольно вышло, что только он бегство рыжей бороды и видел. Мама в обмороке была, а папа её по щекам нежно хлопал, в себя приводил. А потом Виолетта Олеговна их всех троих в себя приводила чаем с крепким отваром ромашки.
— Борода-борода, что ещё за ерунда? Не было никакой бороды. Это у вас семейная галлюцинация была из-за несвежих шампиньонов. Морок бородатый. А я вам его мигом сняла, — долго внушала Смирновым рыжая травница, но при этом Сене всё время весело подмигивала.
А на следующий день Сеня сел на первом уроке за парту с новой рыжей девочкой, которую только позавчера в их класс перевели.
— Света, прости меня, пожалуйста. Я больше никогда не буду дразниться.
— Я знаю, — сказала Света и улыбнулась. — Рыжих дразнить чревато. Классная была борода?
— Классная! Барбаросса шиммия. Я даже чуть пиратом не стал, — сказал Сеня. Но тут прозвенел звонок, и начался обычный урок в обычной школе.
Это я. Мне семь лет, я катаюсь на трёхколёсном зелёном велосипеде по двору и дразню собак за забором, показывая им язык и стуча палкой по прутьям. У меня нет переднего верхнего зуба: вчера он застрял в ещё совсем зелёном яблоке, чуть хрустнул и выпал на мою ладонь. Я вам улыбнулась! И теперь скажу: меня зовут Ксюша.
Я не знаю, кого я больше люблю: деду или море. Деда очень сильный, смешной, и с его плеч мне видно столько всего вокруг. Особенно море! Синее, зелёное, чёрное, белое, которое всё время шумит, шуршит, болтает, как и я, и в него не больно падать. Хорошо, что деда живёт на море и мне не нужно выбирать, к кому ехать в гости.
Когда на улице сыро, деда носит вязаную жилетку. А на улице сыро почти всегда, поэтому и жилетка почти всегда — на деде. За крупные нитки, толщиной с мои пальцы, зацепился значок. Это маленький велосипед, и деда с ним никогда не расстаётся. Значок много значит для деды.
Вчера, когда мы жарили макароны с сыром на сковородке, положив сверху каждой тарелки по большой лопате салатного листа (потому что мама просила нас есть больше овощей и зелени), деда рассказал мне историю значка. Я старалась запомнить каждое слово! Поэтому скорее слушайте.
