— Мы не едем ни на какое море, — объявил он. — С чего вы это взяли? На море мы поедем летом, когда у меня будет отпуск, а у Платона каникулы.
— У меня уже через неделю каникулы, — поправил его я. — Весенние. Так что…
— Нет, — покачала головой мама. — Сейчас папе надо будет поехать по делам. И лучше ему поехать вместе с бабушкой.
Наш папа — программист, а бабушка живёт очень далеко от нас, в другом городе. Какие у них могут быть общие дела? Можно ли эти дела как-то совместить с морем? И всё-таки, что за видео мама с папой смотрели, чему удивлялись?
Все эти вопросы и ещё несколько других я тут же задал родителям.
— Ладно, проясняю ситуацию! — сдался папа, поняв, что я не отстану. — Нам надо решить вопрос с наследством. Как вы знаете, у вас был прадедушка…
Мы и знали, и нет. Я про прадедушку и его избушку уже слышал. А вот Мирослава вряд ли знала, она же маленькая. Так что, можно сказать, мы знали наполовину. Я сказал:
— Прадедушка жил давным-давно, до моего рождения, в те времена, когда по Земле ходили Пушкин и динозавры!
Мама схватилась за голову, а папа рассмеялся:
— Почти так! Но динозавров ваш прадедушка точно не застал. Смотри. Динозавры появились на нашей планете…
— Давай вернёмся к вопросу наследства! — прервал его я. — Это интереснее.
— Ужас! — прошептала мама. — Всех нормальных детей должны интересовать динозавры, а не наследство!
Я пожал плечами. На самом деле динозавры меня очень даже интересуют, иначе для чего я пытаюсь придумать машину времени? Когда я вырасту, привезу из прошлого парочку дино. А чтобы с ними не было проблем, мне нужно стать юристом и защищать их интересы.
— Так что нам досталось в наследство? — спросил я. — Избушка?
— Это мы так в шутку говорили — «избушка», — объяснил папа. — На самом деле это обычный деревянный домик в деревне. Небольшой.
— И под завязку наполненный старым хламом, как только что выяснилось! — вставила мама, причём обращаясь не к нам с Миркой, а к папе: — Который надо утилизировать, прежде чем продавать дом.
— У-ти-ли… что? — удивился я.
— Утилизировать — значит выбросить в утиль, в мусор, — вздохнул папа.
— Утилизировать — не просто выбросить, а постараться найти применение, — поправила его мама. — В этом-то и проблема. Вот, можете оценить масштабы бедствия.
И нам с Миркой наконец показали то видео, которое «ничего себе». Его снимала на телефон соседка моего прадедушки. Не знаю, что там поняла Мирка, но я лично ничего толком не разглядел и не понял. Ступеньки, старая кухня, комнаты, вещи какие-то. Много полок с непонятными штуковинами, посудой, статуэтками… Потом ещё на экране мелькнул вид из окна на какой-то сарай, и соседка произнесла: «А там у дяди Коли вообще не пойми что, машина времени! Куда всё это будете девать, не знаю. Я бы у вас домик купила, но…»
— Я знаю! — немедленно воскликнул я, услышав про машину времени. — Я знаю!
Родители переглянулись. Я понял, что про динозавров и мои планы на будущее, то есть на прошлое, мне лучше им сейчас не говорить. Поэтому выкрутился:
— Я знаю, что нам нужно делать! Надо поехать туда всем вместе. Все вместе мы быстро справимся и решим, что куда девать.
— Это плохая идея, — запротестовала мама. — Это далеко, а Мирочка плохо переносит дорогу. Кроме того…
Спустя неделю мы поехали. Все вместе. И Миркин розовый единорог тоже поехал.
В машине Мирослава вела себя стойко и спокойно, как космонавт. А вот меня укачало. Нам пришлось несколько раз останавливаться. В конце концов я уснул.
Проснувшись, я обнаружил, что мы опять стоим, причём в салоне никого нет, даже единорога. Было очень тихо. Некоторое время я сидел, размышляя о том, не будет ли меня укачивать в машине времени. А потом вылез и отправился искать остальных.
Снега уже почти нигде не было, так что папа смог загнать машину прямо во двор, почти что к крыльцу. Домик прадедушки оказался какой-то… грустный. Наверное, я бы тоже был грустный, если бы меня бросили на десять лет. Хотя нет. Я бы ел шоколад и мороженое, и мультики бы смотрел, сколько влезет, и…
Я вошёл.
— О, а вот и Платик проснулся! — воскликнула незнакомая мне противная тётенька. — Ну здравствуй, здравствуй, малыш. Я ваша соседка, можешь звать меня тётя Света.
— А меня можете звать Платон! — буркнул я. — Здравствуйте.
— Платон, это невежливо! — сверкнула глазами мама. — Как ты разговариваешь со старшими?!
Тётя Света погладила меня по голове, улыбнулась зловредно, словно Баба-яга, и сказала:
— О, какой взрослый! Платон, во как! Мы с тобой подружимся.
«Это вряд ли!» — подумал я, но ничего не ответил, а пошёл осматривать дом.
Папа пытался растопить печь. Мирка ему помогала, маршируя по комнате с деревяшкой в руках. Я присел на корточки рядом и стал наблюдать за огнём, который никак не хотел разгораться.
— Дрова сырые, — пояснил папа. — Газеты сырые. Вообще всё сырое. Тётя Света сказала, что печь в полном порядке, пожара не будет.
— Ей нельзя верить, — шепнул я папе на ухо. — Она — Баба-яга!
Папа икнул и строго сказал:
