Продаю! Продаю! Продаю!Поспешайте, господа хорошие!Золотой товар продаю,Чистый товар, не ношенный,Не сквозной, не крашенный, –Не запрашиваю!Мой товар-на всякий лад, на всякий вкус.Держись, коробейники! –Не дорожусь! не дорожусь! не дорожусь!Во что оцените.Носи – не сносишь!Бросай – не сбросишь!Эй, товары хороши-то хороши!Эй, выкладывайте красные гроши!Да молитесь за помин моей души!
«Много тобой пройдено…»
Много тобой пройденоРусских дорог глухих.Ныне же вся родинаПричащается тайн твоих.Все мы твои причастники,Смилуйся, допусти! –Кровью своей причастны мыКрестному твоему пути.Чаша сия – полная,– Причастимся Св<ятых> даров!Слезы сии солоны,– Причастимся Св<ятых> даров!Тянут к тебе материКровную кровь свою.Я же – слепец на паперти –Имя твое пою.
«О, муза плача, прекраснейшая из муз!..»
О, Муза плача, прекраснейшая из муз!О ты, шальное исчадие ночи белой!Ты черную насылаешь метель на Русь,И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.И мы шарахаемся и глухое: ох! –Стотысячное – тебе присягает: АннаАхматова! Это имя – огромный вздох,И в глубь он падает, которая безымянна.Мы коронованы тем, что одну с тобойМы землю топчем, что небо над нами-то же!И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,Уже бессмертным на смертное сходит ложе.В певучем граде моем купола горят,И Спаса светлого славит слепец бродячий…И я дарю тебе свой колокольный град,– Ахматова! – и сердце свое в придачу.
«Охватила голову и стою…»
Охватила голову и стою,– Что людские козни! –Охватила голову и поюНа заре на поздней.Ах, неистовая меня волнаПодняла на гребень!Я тебя пою, что у нас – одна,Как луна на небе!Что, на сердце вороном налетев,В облака вонзилась.Горбоносую, чей смертелен гневИ смертельна – милость.Что и над червонным моим КремлемСвою ночь простерла,Что певучей негою, как ремнем,Мне стянула горло.Ах, я счастлива! Никогда заряНе сгорала чище.Ах, я счастлива, что тебя даря,Удаляюсь – нищей,Что тебя, чей голос – о глубь, о мгла!Мне дыханье сузил,Я впервые именем назвалаЦарскосельской Музы.
«Еще один огромный взмах…»
Еще один огромный взмах –И спят ресницы.О, тело милое! О, прахЛегчайшей птицы!Что делала в тумане дней?Ждала и пела…Так много вздоха было в ней,Так мало – тела.Не человечески милаЕе дремота.От ангела и от орлаВ ней было Что-то.И спит, а хор ее манитВ сады Эдема.Как будто песнями не сытУснувший демон!Часы, года, века. – Ни нас,Ни наших комнат.И памятник, накоренясь,Уже не помнит.Давно бездействует метла,И никнут льстивоНад Музой Царского СелаКресты крапивы.