В полнолунье кони фыркали,К девушкам ходил цыган.В полнолунье в красной киркеСам собою заиграл орган.По лугу металась пастваС воплями: Конец земли!Утром молодого пастораУ органа – мертвого нашли.На его лице серебряномБыли слезы. Целый деньПритекали данью щедройРозы из окрестных деревень.А когда покойник прибылВ мирный дом своих отцов –Рыжая девчонка БиблиюЗапалила с четырех концов.<p>«Не моя печаль, не моя забота…»</p>Не моя печаль, не моя забота,Как взойдет посев,То не я хочу, то огромный кто-то:И ангел и лев.Стерегу в глазах молодых-истому,Черноту и жар.Так от сердца к сердцу, от дома к домуВздымаю пожар.Разметались кудри, разорван ворот…Пустота! Полет!Облака плывут, и горящий городПодо мной плывет.<p>«И взглянул, как в первые раза…»</p>И взглянул, как в первые разаНе глядят.Черные глаза глотнули взгляд.Вскинула ресницы и стою.– Что, – светла? –Не скажу, что выпита до тла.Все до капли поглотил зрачок.И стою.И течет твоя душа в мою.<p>«Бог согнулся от заботы…»</p>Бог согнулся от заботыИ затих.Вот и улыбнулся, вот иМного ангелов святыхС лучезарными теламиСотворил.Есть с огромными крылами,А бывают и без крыл.Оттого и плачу много,Оттого –Что взлюбила больше БогаМилых ангелов его.<p>«Чтоб дойти до уст и ложа…»</p>Чтоб дойти до уст и ложа –Мимо страшной церкви БожьейМне идти.Мимо свадебных карет,Похоронных дрог.Ангельский запрет положенНа его порог.Так, в ночи ночей безлунных,Мимо сторожей чугунных:Зорких врат –К двери светлой и певучейЧерез ладанную тучуТороплюсь,Как торопится от векаМимо Бога – к человекуЧеловек.<p>«И поплыл себе – Моисей в корзине!..»</p>И поплыл себе – Моисей в корзине!Через белый свет.Кто же думает о каком-то сынеВ восемнадцать лет!С юной матерью из чужого краяТы покончил счет,Не узнав, какая тебе, какаяКрасота растет.Раззолоченной роковой актрисе –Не до тех речей!А той самой ночи – уже пять тысячИ пятьсот ночей.И не знаешь ты, и никто не знает,– Бог один за всех! –По каким сейчас площадям гуляетТвой прекрасный грех!<p>«На завитки ресниц…»</p>На завитки ресницНевинных и наглых,На золотой загарИ на крупный рот, –На весь этот страстный,Мальчишеский, краткий векЗагляделся один человекНочью, в трамвае.Ночь – черна,И глаза ребенка – черны,Но глаза человека – черней.– Ах! – схватить его, крикнуть:– Идем! Ты мой!Кровь – моя течет в твоих темных жилах.Целовать ты будешь и петь,Как никто на свете!НасмертьЖенщины залюбят тебя!И шептать над ним, унося его на рукахпо большому лесу,По большому свету,Все шептать над ним это странное слово: – Сын!<p>«Соперница, а я к тебе приду…»</p>
