Всему внимая чутким ухом,– Так недоступна! Так нежна! –Она была лицом и духомВо всем джигитка и княжна.Ей все казались странно-грубы:Скрывая взор в тени углов,Она без слов кривила губыИ ночью плакала без слов.Бледнея гасли в небе зори,Темнел огромный дортуар;Ей снилось розовое ГориВ тени развесистых чинар…Ax, не растет маслины веткаВдали от склона, где цвела!И вот весной раскрылась клетка,Метнулись в небо два крыла.Как восковые – ручки, лобик,На бледном личике – вопрос.Тонул нарядно-белый гробикВ волнах душистых тубероз.Умолкло сердце, что боролось…Вокруг лампады, образа…А был красив гортанный голос!А были пламенны глаза!Смерть окончанье – лишь рассказа,За гробом радость глубока.Да будет девочке с КавказаЗемля холодная легка!Порвалась тоненькая нитка,Испепелив, угас пожар…Спи с миром, пленница-джигитка,Спи с миром, крошка-сазандар.Как наши радости убогиДуше, что мукой зажжена!О да, тебя любили боги,Светло-надменная княжна!<p>Сестры</p>
Им ночью те же страны снились,Их тайно мучил тот же смех,И вот, узнав его меж всех,Они вдвоем над ним склонились.Над ним, любившим только древность,Они вдвоем шепнули: «Ах!»…Не шевельнулись в их сердцахНи удивление, ни ревность.И рядом в нежности, как в злобе,С рожденья чуждые мольбам,К его задумчивым губамОни прильнули обе… обе…Сквозь сон ответил он: Люблю я!..Раскрыл объятья – зал был пуст!Но даже смерти с бледных устНе смыть двойного поцелуя.23-30 декабря 1909<p>На прощанье</p>Mein Herz tragt schwere KettenDie Du mir angelegt.Ich mocht' mein Leben wetten,Dass Keine schwerer tragt[4]Франкфуртская песенка.Мы оба любили, как дети,Дразня, испытуя, играя,Но кто-то недобрые сетиРасставил, улыбку тая, –И вот мы у пристани оба,Не ведав желанного рая,Но знай, что без слов и до гробаЯ сердцем пребуду – твоя.Ты все мне поведал – так рано!Я все разгадала – так поздно!В сердцах наших вечная рана,В глазах молчаливый вопрос,Земная пустыня бескрайна,Высокое небо беззвездно,Подслушана нежная тайна,И властен навеки мороз.Я буду беседовать с тенью!Мой милый, забыть нету мочи!Твой образ недвижен под сеньюМоих опустившихся век…Темнеет… Захлопнули ставни,На всем приближение ночи…Люблю тебя, призрачно-давний,Тебя одного – и навек!4-9 января 1910<p>«Мое сердце в тяжелых оковах…»</p>«Мое сердце в тяжелых оковах,которыми ты его опутал.Клянусь жизнью,ни у кого нет цепей тяжелее.»<p>Perpetuum mobile</p>
