То, что произошло дальше, принц бы просто не смог описать словами. Едва мужчина пересек порог своей комнаты, как его стала мучить совесть. Он стал думать, что убил обоих принцев, что погубил королевство, что предал короля. Он метался из угла в угол, подвывал, как раненый зверь, лупил ногами и руками по стенам и кровати. Цветочек даже чувствовал его боль. И он в какой-то момент понял, что один принц на самом деле мертв — ему перерезали глотку, а второй в смертельной опасности у врага, у злейшего врага, который хочет погубить короля и захватить королевство, и все это сделал он, Себастьян, продался за тридцать золотых, которые лежат на столе. Лакей подошел к столу, но вместо тугого кошелька там лежала веревка. Длинная, добротная конопляная веревка. Такая красивая. Такая прекрасная. Такая гладкая. Она так хорошо завязывается в узел. Так удачно висит на держателе для факела. И табурет такой удачный. И так стоит красиво. О, все это так манит. Табурет словно говорит: «Залезь на меня». И комната покачнулась, мужчина стал выше. Петля так призывно просит померить ее. Просто померить. Посмотреть, как она красиво будет смотреться на его шее. Как мягко затянется… Неприятная боль в районе шеи. Хруст ломающихся позвонков. Воздуха отчаянно не хватает. Тело словно объято пламенем. И чернота…
Унгина провела рукой перед его лицом, выводя из транса.
Цветочек растерянно смотрел на ведунью, тяжело дышал, держась за шею, и скреб по коже пальцами, словно пытаясь растянуть удушающий его узел.
Они переглянулись с Густавом. Тот кивнул.
— Войди! — приказала женщина.
Дверь распахнулась, и в помещение вошел Себастьян. Он был все в той же одежде, в какой его вынули из петли. Глаза белые. Кожа покрыта синеватыми пятнами. Голова как-то неестественно клонится на сторону.
Цветочек вцепился взглядом ему в шею, на которой красовался синевато-красный след от веревки.
— Говори! — разрешила Унгина.
— Это не я, матушка, — странным низким грудным голосом ответил Себастьян, опускаясь на табурет. — Черт попутал. Околдовал. Велел привести спрятанного принца. Отнял разум и глаза. Дал кинжал. Велел убить младшего. Только не смог я, матушка. Сила твоя защищала до последнего. А потом дал околдованную веревку, что в петлю меня заманила.
— Кто забрал принца?
— Его высочество Генрих. Милорд хотел познакомиться с племянником лично, но его величество так печется о безопасности своих сыновей, что просить о личной аудиенции герцог не решился.
— Надеюсь, милорд понимает, что король не оценит подобной выходки?
— Если король решит забрать сына, то милорд его убьет. Пока же он дорогой гость в его замке.
— Зачем ему принц?
— Пророчество. Милорд хочет, чтобы Пророчество сбылось правильно.
— Я поняла. Иди. Мир праху твоему. Я буду молиться за твою душу.
Себастьян встал. Вилл отчаянно не смотрел ему в глаза, но четко чувствовал, как лакей его рассматривает. Потом его лицо вдруг исказилось гримасой ненависти, он занес руку, как для удара кинжалом:
— Гаденыш, — шипел он, и его слова обволакивали принца, как змея закручивает жертву.
— Иди, — строго произнесла Унгина. — Колдовство сильно, но твой дух сильнее. Я буду молиться. Иди прочь.
Себастьян пошел к дверям. И только тут Вилл заметил, что он совсем не шевелил ногами при ходьбе, и вообще как-то парил. И одежды какие-то замершие…
«Иди с миром, — подумал Цветочек. — Я прощаю тебя».
«Спасибо, — прозвучало в его голове. — Храни вас бог…»
— Тетя Унгина, объясните мне кое-что, — попросил принц, когда они завершили обряд и вернулись в гостиную. — Себастьян говорил, что ему велели убить принца, что герцог хочет познакомиться с племянником. То есть Том — мой родной брат?
Унгина торопливо листала какие-то записи, пытаясь что-то найти.
— Он твой близнец. Старший.
— Как близнец? — воскликнул Цветочек. — Тогда почему он жил не в замке? Почему его отдали в ту ужасную семью, где его били и унижали? Как такое возможно?
— Я тебе потом объясню. Не сейчас. Надо найти то, что имел ввиду призрак. Генрих слишком хорошо знает предсказания. Надо понять, что он задумал.
— Так было надо, — пояснил Густав. — Всё дело в том, что в замке Том может погибнуть. Поэтому ему нельзя там находиться… — Парень замолчал и опустил взгляд.
— Это всё, что я должен знать? — подался вперед Вильгельм, строго сощурив глаза.
— Тебя может убить только Том. Бабушка оградила тебя от любого лиха, но от Тома не смогла. Вас специально разъединили, чтобы вы не погибли.
Вилл сел обратно на лавку и поморщился. Взгляд стал рассеянным. Брови изогнулись.
— Ладно. Хорошо, — тихо произнес принц. — А что за пророчество имел ввиду Себастьян?
