Так и было. Ибо брат Пеллегрино не стал клириком, но оставлася мирянином, хотя и был ученым человеком, сведущим в Священном Писании. И через свое смирение он достиг высот совершенства в добродетели, так что Брат Бернард, первый сын Святого Франциска, сказал ему, что он был одним из самых совершенных братьев во всем мире. В конце концов Брат Пеллегрино покинул этот мир исполненным добродетели, украшенный многими чудесами как при жизни, так и после нее.
А брат Риньери служил братьям весьма предано и честно, живя в великой святости и благочестии, и стал близким другом и наперсником Святого Франциска. Получив пост Управителя в провинции Анконской Марки, он мирно управлял ей долгое время с великой прозорливостью. И Святой Франциск открыл ему многие тайны. И вот спустя некоторое время, по попущению Господа, великое искушение овладело его душой, что весьма печалило брата Риньери.
Он исполнял строгую епитимью, содержал себя в неумолимой строгости, день и ночь, молясь и рыдая, стремился он избавиться от искушения, но не преуспев в сем, полагал он, что Бог оставил его. Пребывая в великом отчаянии, решил, как последнее средство, обратиться к Святому Франциску, говоря сам себе: «Если Святой, по своему обыкновению, примет меня приветливо и дружески, я могу надеяться, что Бог возымеет жалость надо мной. А если нет, это будет знаком того, что я покинут Господом».
И выйдя он отправился к Святому Франциску, который в это время слег от мучительной болезни и находился во дворце Епископа Ассизи. И Бог открыл ему искушение, которое мучило Брата Риньери, и намерение последнего прийти к Святому. Тогда Святой Франциск, немедленно позвав Брата Льва и Брата Массео, сказал им: «Ступайте, встретьте моего возлюбленного Брата Риньери и, обняв его, приветствуйте от моего имени и скажите ему, что из всех братьев, рассеянных по миру, я люблю его более всех».
И они вышли, встретили Брата Риньери на дороге, заключили его в объятья и сказали то, что велел им сказать Святой Франциск. Послание это было столь сладостно для него и так его утешило, что он был вне себя от радости, и, благодаря Бога всем сердцем своим, пришел он туда, где лежал больной Святой Франциск. И хотя Святой Франциск был тяжко болен, но, едва услыхав, что приближается Брат Риньери, он встал и вышел тому навстречу. Обняв его нежно, он сказал: «Дражайший брат мой Риньери, из всех братьев в мире тебя я люблю особенно». И перекрестив его Святой поцеловал брата, добавив: «Возлюбленный сын мой, Господь попустил тебе это искушение, дабы ты мог обрести великое умножение добродетели твоей. Но если ты не желаешь сего приобретения, Он избавит тебя от искушения».
И, о чудо! Едва Святой Франциск проговорил сии слова, искушение оставило Брата Риниери, и ему показалось, что никогда в жизни он не был искушаем, и был он весьма утешен.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь
Брат Бернард из Квинтавалле был примером воплощенной благодати Божьей среди бедных последователей Евангелия, оставивших мир ради Христа. Часто дух его возносился к Богу, размышляя по божественном, с тех пор, как воспринял правило Святого Франциска.
Однажды, когда он пребывал в церкви и слушал Мессу, его разум был столь поглощен мыслями о Боге, что брат Бернард замер в восторге и будто бы не заметил момента вознесения Тела Христова
И вот небесное сокровище, обещанное любящим Христа, открылось Брату Бернарду. И его разум был столь поглощен этим откровением, что пятнадцать лет его сердце и чувства исторгались к небесам. Во все время сие он не удовлетворял свой голод, хотя и ел то немногое, что ему предлагали. Он говорил, что, если человек не чувствует, что он ест, то его воздержание не в заслугу ему, ибо истинное воздержание есть обуздание себя в том, что приятно твоему вкусу.
Его разум также столь просветился, что многое из божественного было открыто ему, дабы разрешить множество сложных вопросов и объяснить темные места в Писании, что он и совершал с великой легкостью. Его разум был столь отдален и исторгнут от всех земных забот, что он парил, подобно ласточке, над землей, и иногда оставался двадцать, а порой и тридцать дней на вершине высокой горы, размышляя о божественном.
