- Занятно, однако, - шепчет, щелчком открывая коробку. Смотрит долго и упорно. Чуть хмурит идеальную линию бровей. Врожденные отметины мудрости, тянущиеся от внутренних уголков глаз, становятся ещё более заметны. Саске тяжело выдыхает и снова плюхается в кресло. Чертов Итачи спланировал все ещё до того, как вошел в его кабинет. Ещё бы! Ведь это Итачи, выдающий бдение во благо клана за опеку над несмышленым младшим братом, на самом же деле преследуя лишь личную выгоду.
- А я, знаешь ли, Саске, до этого момента не верил слухам, - спустя несколько тяжелых секунд, выдыхает старший Учиха, аккуратно ставя коробочку на стеклянный столик. В дневном свете золотой, аккуратный лист блестит не столь ярко, как в свете ламп, но от этого сережка не менее красива, а сапфир в её центре сверкает не менее мягко и притягательно.
- Доволен, - бросает грубо, зная, что выволочки и нотаций не избежать, - нии-сан? – добавляет злорадно, косясь на безупречно-невозмутимого брата. Он не завидует и не ненавидит. Просто эти игры внутри клана, которыми заправляет Итачи, ему уже порядком поднадоели. Он и так знает, чего от него ожидают, но напоминать ему об этом достопочтенному аники, наверное, не наскучит никогда. А как же! Официальный повод очередной раз ткнуть нерадивого брата лицом в его особенность, которой и сам Саске не гордится.
- В июне мне исполнится двадцать восемь, отото… – менторским тоном, прикрыв глаза, начинает Итачи.
- Я знаю, - едва ли не рычит Саске, который никогда не ошибается, но на этот раз все же хотелось бы оказаться неправым в своих выводах и суждениях.
- Манеры, как всегда, ни в Бездну, - фыркает старший брат, и уголка его губ касается странная, непонятная младшему улыбка. – Так вот, - продолжает, дельно прокашлявшись. – Как тебе известно, отото, в июне мне исполнится двадцать восемь. Как известно тебе и то, в какой ситуации я нахожусь, поэтому, Саске, - Итачи специально делает паузу, чтобы поднять на него столь необычный, с теплыми искорками в самой дальней глубине взгляд, - выбирая омегу, забудь о том, что ты знаешь все это. Просто сделай свой выбор, - Итачи подымается, плавно и неторопливо, снова нацепляет маску бесстрастного руководителя и направляется к двери.
Саске думает. Много и обо всем сразу. Пытается уместить в своей, загроможденной стереотипами и условностями голове то, что только что выдал, а иначе и не скажешь, Итачи. Отец точно бы не одобрил. Как и достопочтенная Микото-сан. Его собственная сущность ликует, а в груди разливается неуместное тепло.
- Совещание созовем завтра на два часа дня, - уже у порога бросает старший Учиха, с тихим стуком прикрывая за собой дверь.
После Саске ещё долго смотрит на золотой лепесток с сапфировой сердцевиной. Прячет коробочку в ящик стола, снова достает, смотрит и опять прячет. Думает. Во всевозможных вариациях прокручивает в голове слова брата. Работает и ходит курить к окну. Просит Суйгетсу приготовить ему кофе. Раз. Второй. Третий. За последние два часа. Долго и упорно беседует с Шикамару. Готовится к совещанию. Но до самого вечера так и не приходит к единому решению. У него в запасе есть ещё около часа, пока он не переступит порог своей квартиры. После дороги назад уже не будет.
***
Машину специально ведет медленно, все ещё размышляя. Умышленно проезжает мимо магазинчика с пестрой вывеской, но даже не притормаживает. Упорство и целенаправленность – одни из черт его, не самого покладистого характера.
Всего три клана Первородных. Причем один из них на грани того, чтобы потерять этот статус, потому что оба сына-наследника нынешнего главы отмечены Предками, но при этом ими же и прокляты. По крайней мере, именно о проклятии шепчутся в кулуарах их семьи.
Учиха – многочисленный клан. Целый квартал в Синдзюку принадлежит только им. Учиха, в отличие от Собаку, так же, как и Хьюго, все ещё хранят традицию совместного проживания всех членов клана. В фамильном особняке, построенном ещё его далеким предшественником и основателем самого клана, главное святилище – алтарь Предков, на котором горит вечный огонь их мудрости. Священное место, которое каждый Учиха обязан посетить сразу же после пробуждения сущности, дабы узнать свою судьбу.
Итачи прошел этот ритуал в восемь. Он – в двенадцать. Старший брат пробудил Мангекё в четырнадцать. Он – в шестнадцать. Итачи всегда был на шаг впереди него. Но это казалось правильным. Потому, что Итачи – старший. И наследник. На них обоих возлагали особые надежды. Не только родители, но и весь клан. И только несколько доверенных человек знали, что лишь особенным братьям Предки не открыли их судьбу. По крайней мере, так было до недавнего времени, когда скрывать правду ото всех стало просто невозможно.
