Я тщетно цеплялась за побеги вокруг своего запястья. Странная, неправильная улыбка исказила лицо Ксавье, наблюдавшего за моими усилиями. Глядя на свою магию, подчиняющую его своей воле, как столь долгое время она пыталась сломить меня, я чуть не задохнулась от ярости. И сильнее дернула за побеги:
– Магия, отпусти его! Ты не имеешь права так к нему относиться!
Подбородок Ксавье вызывающе поднялся, голова наклонилась набок. Он прислонился к подлокотнику стула, открыл рот и изрыгнул веточки алого тысячелистника. Откашлявшись, Ксавье снова сел прямо и уставился на меня темными, как ночь, глазами.
– Я имею на это полное право, – возразила магия. – Ты была слишком слаба. Бросила меня. Отдала ему. – Глаза друга прищурились, уголки губ изогнулись вверх. – Ксавье этого тоже хотел. Я читаю его сердце как книгу. Ему была нужна только эта сила. О тебе самой он и не думал. Ты дура. Безоглядно доверяешь другим, так отчаянно хочешь, чтобы тебя любили, что готова даже магию свою отдать. А теперь посмотри на себя. – Глаза Ксавье заблестели. – Ты по-прежнему во мне нуждаешься. Знаешь, что без меня ты – ничто.
– Я здесь потому, что люблю его! – воскликнула я так горячо и громко, что моя магия заставила Ксавье отстраниться. – Это не слабость.
– Ты любишь не того.
– Клара! – крик мадам Бен Аммар снова донесся сквозь рев дождя. – Клара, ты в порядке?
Яркая вспышка молнии озарила зал, и все вокруг задрожало. Споткнувшись, я схватилась за стул, чтобы не упасть.
Моя магия удовлетворенно усмехнулась, даже когда снова ожили кандалы.
– Совет хочет наказать Ксавье, и не без причины. Он трус, как и ты.
Когда эта сила жила внутри меня, она кричащими красками рисовала мои истинные чувства. Когда я вспоминала наше детство, магия заставляла цвести колокольчики; когда радовалась – ландыши.
Сейчас в волосах Ксавье цвели красные тюльпаны, символы истинной любви.
Голос моей магии всегда звучал злобно. Он рассказывал мне о худших моих качествах, унижал меня и подавлял.
Я не доверяла ни одному ее слову. Только цветы, которые она выращивала, говорили правду – говорили об истинных чувствах Ксавье.
– Ты лжешь, – заявила я, приблизившись.
Магия вытаращила глаза Ксавье, зарычала и попробовала вырваться из кандалов на запястьях, но они сидели крепко.
– В тебе есть жестокость, Клара Лукас. Ты хочешь могущества. Хочешь славы. Совсем как твоя мать.
Только я видела свою мать. Видела, как она стремится причинить боль другим. Причинить боль мне. Жить по-своему для нее было важнее всего. Даже важнее собственной семьи.
Я такой, как она, не была.
– Ты скажешь что угодно, только бы меня ослабить! – крикнула я.
Перед мысленным взором встал папа; свет, снова зажигающийся у него в глазах, когда я наконец благословила его. У меня получилось – я подчинила магию себе и спасла ему жизнь. И могла сделать это снова.
Вытянув руку, я схватила Ксавье за запястье, хотя оно обжигало, и все внутри меня умоляло его отпустить.
– Я говорю лишь о том, что знаю. И я знаю тебя, – парировала магия. – Думаешь, я причинила боль твоему отцу самостоятельно? Да то желание жило в тебе. Внутри тебя живет ненависть. К отцу, к его глупостям… К твоей матери…
– Молчи! – велела я, напряглась и растянула колючий побег так, что смогла схватить Ксавье за другое запястье. Обе ладони заболели. На глаза навернулись слезы, руки затряслись от боли, я упала на колени перед креслом, глядя в глаза своей магии.
Члены Совета пробивались сквозь колючий барьер. Ветер выл, металл звенел, молнии сверкали, кандалы на Ксавье сияли тем ужасным светом. Барьер стоял. Мои чары были способны на любые бесчинства.
Только я сильнее.
– Ты ошибаешься насчет меня, – заявила я магии куда увереннее, чем прежде. – Да, мне доводилось совершать ошибки, причинять людям боль. Но я не монстр. Я хорошая, добрая и сильная. Хочу помогать людям. И тебя до сих пор терпела. Я уже справлялась с тобой. Сама создавала порталы. Исцеляла людей. Благословила папу.
Магия открыла рот Ксавье, но я опередила ее, сказав:
– Командую тобой я.
Моя сила смотрела на меня глазами друга, наблюдая, выжидая, оценивая, как змея перед броском.
В одной из книг о благословениях, принадлежащих Ксавье, говорилось, что налагающий должен полностью контролировать свои чары. И я с этим справилась. Я стала им хозяйкой.
– Магия! – позвала я. Сила в теле Ксавье подалась вперед, вырываясь из кандалов и глядя на меня голодными глазами. – Если ты останешься в нем, Совет отнимет тебя у него. А затем уничтожит. Ты этого хочешь?
Магия не ответила. Она продолжала ерзать, вырываясь из моих тисков.
– Я предложу тебе дом. – Я прижала обожженную ладонь к груди. – Приму тебя такой, какая ты есть. Позволю тебе раскрыть свою силу. – Губы Ксавье растянулись в довольной улыбке, и я подняла руку. – Но правила устанавливать мне. Ты не станешь никому вредить. Если такое случится, я обращусь в Совет – и его члены заберут тебя навсегда. Тебе понятно?
Магия скривила губы Ксавье:
