Я прихожу сюда уже третий вечер и подолгу гуляю среди огромных, поросших мхом, корявых дубов и раскидистых лип, по тенистым, посыпанным крупным песком аллеям парка. В парке много скульптур, фонтанов и скамеек. Я обхожу их все. На скамейках шепчутся влюблённые парочки, у фонтанов играют дети, а скульптуры, большей частью иллюстрирующие античную мифологию, сосредоточенно рассматривают почтенные седые старцы с тросточками и мохнатыми собачками на поводках. Обойдя весь парк из конца в конец, я усаживаюсь на скамейку рядом с памятником пожилому весёлому поэту, внимательно рассматриваю проходящих мимо стариков, собачек, влюблённых. Восхищаюсь спокойствием и безмятежностью летнего вечера, зеленью деревьев, нежным цветом травы на лужайках, вдыхаю влажный цветущий воздух, и жду…
Я жду по нескольку часов, но та, которую я жду, не приходит. Я не знаю, где она и что с ней. Я даже плохо представляю себе её лицо, ведь, если она придёт, мы встретимся в первый раз и через несколько минут расстанемся, чтобы уже никогда не встретить друг друга. Но её нет. Сегодня последний вечер ожидания. Боюсь, что она так и не придёт. И тогда всё напрасно. Я думаю об этом и мне становится грустно.
В руках у меня небольшой цветок. Семь остроконечных лепестков вздрагивают от порывов ветра. Это для неё. Я вдыхаю аромат цветка и мир перестаёт быть реальным, всё происходящее вокруг превращается в какой-то короткий сладостный сон, в сон-сказку. И мне начинает казаться, что я понимаю, о чём шепчутся листья, о чём поют травы. Я постигаю характеры стариков и собак. Но сон обрывается, а той, которую я жду, всё нет. Мне пора уходить, на этот раз навсегда. Навсегда! От этих лип и замшелых дубов, от стариков и собак, от скульптур, которые проживут ещё не одно столетие. Мне пора уходить из парка. Мне пора уходить из этого города, из этого мира, из этой Вселенной. Мне пора уходить из этого времени навсегда. «Жуткая штука ВРЕМЯ! — думаю я. — А что же делать с цветком, с подарком?»
Напротив меня на скамейке сидит девушка… В руках у неё небольшая книжица. Стихи?.. Не знаю — книга остаётся закрытой. Девушка смотрит по сторонам, часто оборачивается, подносит к глазам руку с часами. Она тоже ждёт кого-то, но этот кто-то так и не приходит, а возможно, он придёт позднее — я об этом уже не узнаю. Мне пора уходить. И я встаю, бросаю последний взгляд на старый парк и подхожу к девушке.
— Извините, — говорю я, — но мы с вами сегодня товарищи по несчастью. Ведь те, кого мы ждали, так и не пришли…
Девушка удивлённо и вопросительно смотрит на меня. У неё влажные тёмные глаза, длинные ресницы, длинные густые волосы до плеч. Она красива и опечалена. Я понимаю, что ей не до меня. У неё нет никакого желания разговаривать с незнакомым нахалом, но я уже ничего не могу с собой сделать.
«В самом деле, — думаю я, — должен же я оставить о себе какую-то память в этом мире. А память о человеке должна быть хорошей.»
— Вы что-то сказали? — говорит девушка.
— Да. Я вижу, вам грустно, а мне сегодня хочется сделать что-нибудь доброе. Возьмите этот цветок.
— Это мне?
— Да, да! Вам. Только не выбрасывайте его, это не простой цветок, а почти волшебный. Да, да, поверьте, стоит его понюхать и ваше плохое настроение как рукой снимет. Это неземной цветок, он растёт под другими звёздами, на далёкой планете.
Девушка подносит цветок к лицу, вдыхает незнакомый запах и улыбается.
— Вы гипнотизёр? — спрашивает она.
— Нет.
— Тогда вы волшебник!
— Увы! Нет. Я путешественник во времени, — отвечаю я, улыбаясь. — Но мне уже пора. Меня ждут новые страны, новые планеты и бесконечная череда веков.
— Я знаю, кто вы! — говорит девушка. — Вы — поэт.
— Вы правы. Там, откуда я пришёл, все немного поэты.
— Хотела бы я оказаться в такой стране, — говорит девушка, улыбаясь.
— Нет ничего проще, — говорю я. — Небольшое усилие воображения и вы там.
Мы весело смеёмся, затем я прощаюсь и иду к выходу из парка, но на полпути оборачиваюсь и кричу:
— А цветок! Цветок поставьте в простую воду. Он никогда не увянет! Помните, он с другой планеты!
Девушка ещё долго глядит мне вслед и я не знаю, чего у неё сейчас в глазах больше — радости или печали?
Шеф задумчиво поглядывает на меня и долго, придирчиво листает мой отчёт о командировке.
— Конец двадцатого столетия… — шепчет он. — Итак вы, Спиров, утверждаете, что так и не встретили великую сказочницу и знаменитую поэтессу, произведениями которой вот уже пять столетий восхищается человечество. Странно, вроде бы координаты во времени и пространстве были рассчитаны правильно. Конечно, и Большой ЭЛМО иногда выдаёт неточную информацию. Жаль, что вы не смогли передать писательнице частицу благодарности от грядущих поколений, но ничего не поделаешь. Дважды в одно и то же время и место нам никто путешествовать не разрешит… Кстати, в период вашего отсутствия разыскали новые материалы о жизни писательницы. Вас, как исследователя её творчества, это возможно, заинтересует.
