Природой в роли человека бываешь ты оправдан…
Уменья ждать – котам, а голубям – тепла.
Не разделяю я ни для кого добра.
Что приручили – сами виноваты.
Но как не приручить, коль столько нам дано?
Труба – тепло, кино, вино.
У них лишь только когти, клювы, перья,
Закрытые проемы, да поверья…
Пусть черный кот, ты слабого не тронь,
К чему бояться – это не огонь…
Предупреждение просто – там был кто-то…
Вот кот перебежал,
Но это не охота.
А голуби гурьбою утепляют крыши
И трупами лежат – быть может, знак нам свыше?
Нам нужно понять, и дурное скрывать,
Чтоб радостью ближним вокруг помогать,
А боль пускай в нас, потерпите немножко,
Когда помогаешь – помогут тебе,
И малая польза, вернувшись ответной –
Приятно по сердцу бывает вдвойне!!
Разумен ты чего хотеть иного?
Разумности себе ищи,
Чтоб сердце обновлялось в новом.
Не стой на льду, когда он под ногой трещит.
Сжигать огнём воображения -
Картины, видео, ряд слов,
И с новой силой обретаться…
Нова!!
Надежнее стяжать любовь!
Смотря в отражение грязной лужи,
Мы видим и грязь.
Но как доказать ей, что она искажает,
С ней не борясь?
Мы прыгаем в лужи,
Порой и ненужно, порою смеясь.
Но лужи бывают значительно глубже –
Не смейся, лягушкой варясь.
Стоит на крыше человек,
Сомненьями обвит.
Желает сократить свой век –
Сменять на боли миг.
И вдруг, откуда не возьмись,
По воздуху к нему идет
Сам Сатана… Мир, разразись! –
В лицо глядит и ждет.
Глядит он снизу на тебя,
Асфальтом он блестит,
Как острая глаза игла,
И страхом мозг кипит.
И вот уж бледен человек
С своем смешном трико,
И солнца диск уже померк,
И стало вдруг темно.
А дождь, зараза, моросит,
И зубы, как тиски,
И человек дрожит, стоит.
В нем больше нет тоски.
Она отстала от него,
Отпала от бела.
От раскаленного огня
Вскипела, как смола…
И ты, мой друг,
Возьми испуг,
Когда тоска затянет в круг,
Его не выпускай из рук.
Тишина опала в листья,
Снегом занесла луга.
Тишина сожгла всё письма,
В сердце кошкой залегла.
Там она уснула сладко,
Не мяучит, не шипит.
В сердце натолкала ваты,
Будто век она там спит.
Хоть кусни меня, царапни,
Что ж, и мне во тьме лежать?
Тесно поджимая лапы,
Больше ничего не ждать?
На неё смотрю, любуюсь,
Тихо свой топор точу.
Мышку я найду шальную –
Тишину ей отвлеку.
Только кошка глаз откроет –
Спящего нельзя будить –
Мой топор её накроет:
Хвост хочу ей отрубить!..
Пишу и стираю,
Играю, ищу.
Вот грация юного грома
И молнии цепь разрубает. Зарю
Над крышей знакомого дома
Роняет, петляет, железо вздымает
Промокший протыренный ветер
И свет, прорываясь сквозь туч полынью
В глаза, будто ты в ответе –
За вечер игривый,
За ветра порывы,
Что нервов надрывы
Лечит.
И туча басисто поет на звезду,
И молний фульгуры
Мечет.
И молнией порождено было живое.
Перун был знаменем любого воя,
Но стало не хватати мочи –
Грехи неверных закрывали очи.
Явилось нам тогда спасенье –
Нам ХИ РО стало обновлением:
На стягах Куликовской брани
Мы змия лютого попрали.
Чем-то пахнет, осень в дыры
Моего окна заносит.
Листья липнут пьяной лирой,
Затыкая ветра проседь.
Мокрый день, опять пролитый,
Молоком затянет небо,
И асфальт, дождем избитый,
Весь дрожит истомой, негой.
Где-то холодит в лопатках,
Где-то тащит бомж бутылки.
В заколдованных девятках
Ездят бритые затылки.
На намокшие балконы
Голуби несутся гадить.
Разноцветные флаконы
Под окном лежат, на память.
О сгоревшем томном лете
О сгоревших толстых спинах
Воспоют весною дети
В ярко розовых лосинах!
Чужих не бывает детей,
Как нету чужого счастья.
Всем светит из прошлого Одиссей,
В борьбе обретая счастье.
Ответьте: ну чей он, чей
Вот тот полевой цветок,
Размноженный, вставленный на поток,
Как солнца подземного ток?
Не нужно своих идей,
Бывают они вредней
Простого испытанного во век.
Ты просто – воды попей…
Я всех люблю!
Конечно, с разным рвением…
Сказать «люблю» могу и палачу…
Но до того, как изведя мучением,
Возьмется он за душу, за мою!
О, девушки! Конечно, Вы прекрасны,
Конечно, мы живем в опасный век.
Я прятался… и муки не напрасны…
Теперь – аполитичен, нетоксичен, нелюдим,
Бываю только в слове воспарим!
О чем писать, когда ничто не тянет?
Я не политик, а поэт Вас не обманет!
Коль назовусь…
А я умею то,
Чем я тащусь!
Темнеет свет в конце строки,
И рифмы так ужасно далеки,
Строги со мной мои враги -
Желания быть правым велики…
Солнышка луч, поглощаясь травой,
Зелено мне отражаясь,
Сердцу дарует покой.
Медленно воображаясь,
Иду…
Тропкой знакомой в сосновый лесок.
Тут мне знакомый любой колосок,
И фонари ожидают…
Время вечернее тает…
Не выбираем мы, кого любить,
Кого любовью наградить,
Кого – исправить.
Случайных встреч круговорот оставив,
