Франц Эккарт попытался погладить ей морду. Она вскинула голову.
— Кажется, это взбесившаяся лошадь губернатора, — сказала Жанна. — Будь осторожен.
Франц Эккарт по-прежнему разговаривал с ней. Она явно не понимала, что ей говорят. Сцена затягивалась.
Лошадь сделала шаг вперед и положила голову на плечо человеку. Франц Эккарт погладил ее. Она закрыла глаза и стала тереться головой о его плечо. Это была сцена любви.
Потрясенная Жанна вспомнила лиса из Гольхейма. Что же за странная связь существовала между ее спутником и животными?
Франц Эккарт, все так же поглаживая коня, повернулся и залюбовался окружающим пейзажем:
— Правда, красиво?
Он посмотрел на нее, и она пролепетала:
— А… лошадь?
— Тоже красивая, разве нет?
Конь и в самом деле был красив — нервно подрагивающий, с гибкой шеей, изящной головой и высокими ногами в белых чулках. Масть незнакомая: светло-гнедая, можно сказать, золотистая.
Когда они двинулись вниз, лошадь последовала за ними. Спуск был слишком крутым и весь зарос кустами, поэтому Франц Эккарт не решился поехать верхом. Но когда почва выровнялась, он уцепился за ветку и оседлал своего нового друга. Разумеется, это была фигура речи, поскольку конь, не имея ни седла, ни уздечки, подчинялся только голосу. Жанна шла следом, удивленная и одновременно встревоженная.
— Хочешь поехать верхом? — спросил Франц Эккарт.
— Без седла мне будет тяжело, — ответила она.
На самом деле она побаивалась этой лошади.
Когда они приблизились к дому, рабы, корчевавшие в саду кустарник, прекратили работу и уставились на них, не веря своим глазам.
Франц Эккарт спрыгнул на землю, не сразу осознав всю необычность своего появления верхом. Жозеф и Жоашен, только что вернувшиеся с пляжа, тоже застыли в изумлении.
Жозеф спросил, откуда взялась лошадь. Жанна рассказала.
Он подошел и потрепал коня по гриве. Тот мгновенно повернул голову и лизнул его в лицо. Жозеф засмеялся и стал гладить морду, а Жоашен — бока тыльной стороной ладони.
Если бы индейцам явилось потустороннее видение, оно удивило бы их не больше.
Франц Эккарт, Жоашен и Жозеф отвели лошадь в одну из пустых комнат дома.
— Вот твое стойло, — сказал Франц Эккарт коню.
И тот словно бы кивнул в ответ.
На следующий день лошадь сама вышла пощипать травку в саду. Франц Эккарт решил сходить в портовую деревню, чтобы отыскать седельщика, который сумел бы изготовить хотя бы примитивную сбрую. Жоашен покачал головой и пожал плечами. Все поняли его: уздечка не нужна, ведь этот конь слушается голоса.
— Ну вот, можно ездить на рынок верхом! — сказала Жанна.
Попугай Жозеф захлопал крыльями; он хотел не только банан, но еще сладкий золотистый фрукт, с которого снимал кожицу его хозяин. Жозеф отрезал кусочек и дал ему. В знак благодарности он воспроизвел смех Жанны, чем рассмешил ее до слез.
Карибы переводили взгляд с лошади на попугая и обратно. Все рабы теперь говорили шепотом.
— Как мы его назовем? — спросила Жанна, показывая на коня, пасшегося в саду.
— Пегасом, — шутливо предложил Жозеф.
— Пусть будет Пегас.
Жозефу разрешили сесть верхом; он побежал в сад, босоногий и без рубашки, уцепился за ветку и ловко забрался на спину лошади. Потом склонился, чтобы потрепать Пегаса по гриве, и ласково заговорил с ним. На пляж они двинулись неторопливой рысью.
На следующее утро губернатор Бобадилья в сопровождении своего секретаря явился в Каса-Нуэва-Сан-Бартоломе. Жанна сидела на террасе вместе с Жоашеном; она сразу поняла цель визита: секретарь держал в руках седло и уздечку.
Бобадилья спешился, взошел на крыльцо и поздоровался с Жанной.
— Я вижу, вы нашли мою лошадь, — сказал он.
— Мне очень приятно оказать вам услугу, — ответила Жанна.
— Лошадь сбежала в горы сразу после высадки, — уточнил Бобадилья.
Франц Эккарт заметил гостей и вышел к ним на террасу.
— Как вы ее нашли? — спросил губернатор. — Вот уже два года, как она исчезла. Все наши поиски были тщетными. Я думал, она сдохла.
— Мы прогуливались примерно в часе ходьбы отсюда, — объяснил Франц Эккарт. — Я заметил ее в зарослях и позвал. Она подошла.
Губернатор вытаращил глаза.
— Мне сказали, что ваш сын катается на ней, — произнес он. — Без седла, уздечки и стремян. Он сильно рискует. Эта лошадь взбесилась, вы, наверное, не знаете?
— Мне она не показалась такой уж бешеной, — мягко ответил Франц Эккарт.
Бросив взгляд на седло и уздечку в руках секретаря, он спросил:
— Значит, вы пришли ее забрать.
— Да, лошадей нелегко привозить в эти края, вы сами могли в этом убедиться, — отозвался Бобадилья. — Эту я предназначал для моей супруги.
Секретарь приблизился к лошади. Бобадилья и Франц Эккарт следовали за ним по пятам. Жанна и Жоашен следили за сценой с террасы.
Когда секретарь попытался оседлать коня, тот взбрыкнул и скинул седло. С уздечкой получилось еще хуже: конь ухватил ее зубами и отшвырнул. В два прыжка он отскочил от секретаря, который, подняв седло, припустил за ним.
