Его удивило отсутствие Жозефа де л'Эстуаля; ему объяснили. Он выразил соболезнования: их связывали дружеские отношения. Но воздержался от упоминания подлинного имени усопшего, которого знал как Йозефа Штерна.
Тема пути в Индию по-прежнему оставалась главной. Жак Адальберт напомнил о неизвестных землях, открытых Джоном Каботом на «Мэтью», и отметил, что Колумб наверняка нашел что-то другое, поскольку английский мореплаватель не встречался с испанцами.
Бехайм кивнул и встал, чтобы принести футляр, с которым никогда не расставался, а на время обеда положил в углу залы. Вытащив карту, он развернул ее на стене.
— Вот земли, которые открыл Кабот. Я нарисовал эту карту за три года до того, как он отправился в плавание.
Бехайм ткнул указательным пальцем в стоявшую на карте дату: 1492. Кабот поднял якорь в 1495 году.[15] Все раскрыли рот от изумления.
— Но каким образом вы узнали об этих землях? — спросил Франсуа.
— Я уже говорил вам, что использовал очень старые карты, большая часть которых была составлена китайцами, а все прочие — неизвестными мне мореплавателями.
Бехайм свернул карту, засунул ее в футляр и снова сел за стол. Тогда заговорил Феррандо:
— В последний раз, когда мы с вами виделись, вы сказали, что карта, которую Колумб принес нам, а потом забрал, очень похожа на эту. Почему же он не открыл континент, расположенный за островом Эспаньола, чью северную часть, судя по всему, обнаружил Кабот?
Бехайм склонил голову, словно ученый марабу, и ответил после паузы:
— Я уже говорил вам, что Колумб — человек расчетливый и честолюбивый. Он хотел присвоить честь открытия этих земель. Меня он не желал слушать, более того, обманул, как прежде обманул Тосканелли. И сам себя наказал. Если бы он отнесся внимательно к моим словам, я бы объяснил ему, как пользоваться этой картой, и он достиг бы цели гораздо быстрее.
— Каким образом? — спросил Жак Адальберт.
Бехайм взял из стоявшей перед ним вазы яблоко и принялся вырезать на нем острием ножа какой-то рисунок. Потом он разграфил поверхность яблока на квадраты, очистил его, сняв очень тонкий верхний слой, и разрезал кожуру на четыре части, которые разложил на скатерти.
— Вы понимаете?
Сотрапезники разглядывали яблоко, инстинктивно догадываясь, что хотел сказать Бехайм, но не находя нужных слов.
— Я понял, — сказал Франц Эккарт. — Если хочешь воспроизвести на плоскости рисунок, созданный на сферической поверхности, его приходится исказить.
Бехайм с торжествующим видом ткнул пальцем в сторону молодого человека и впервые за вечер улыбнулся:
— Именно так!
— Следовательно, нужно прибегнуть к сферической тригонометрии, — добавил Франц Эккарт.
— Кто этот юноша? — спросил Бехайм.
— Франц Эккарт де Бовуа, — сказала Жанна, гордясь, сама не зная почему, его познаниями.
— Он все понял. Поздравляю!
Франц Эккарт кивнул.
— По этой причине, — продолжал Бехайм, — я создал земной глобус: лишь таким образом можно воспроизвести мои карты в реальном измерении. Чтобы правильно читать плоскую карту, следует учитывать искажение расстояний. В некоторых местах они совпадают с реальными, в других — кажутся больше или меньше, чем на самом деле. Если опираться на это при составлении маршрута, ошибки почти неизбежны. Это и случилось с Колумбом: он неправильно рассчитал расстояние. Его путешествие должно было занять примерно три недели.
— Значит, он не умеет читать карты? — спросила Жанна.
— Умеет. Но он не понял, с какой картой имеет дело. Я бы мог ему объяснить. Он совершает уже третье путешествие и ни разу не высадился на континенте! — Бехайм пожал плечами.
— Однако этот континент существует? — спросил Деодат.
— Имеется
— Это Индия или нет?
Бехайм покачал головой:
— Нет. Я знаю, что Колумб и Кабот воображают, будто нашли западный путь в Индию, но они высадились не там. Это забытые континенты.
— Они населены?
— Похоже, да.
— И туда можно добраться за три недели?
— Это зависит от того, откуда вы отправитесь.
— Карты, которую вы показали нам, достаточно?
— Если вы сумеете правильно понять ее. Мне она представляется почти точной. А что, вы хотите туда отправиться? — недоверчиво спросил Бехайм.
Деодат с энтузиазмом развел руками, словно говоря: еще бы! Феррандо рассмеялся.
