Защита у входа в ритуальный зал оповещала, что кто-то рвется через барьер. Давно и настойчиво. Гарри соскребла последние крохи энергии и пустила искру, разрешающую проход. Стучаться мог только Нокс, больше некому. Да и в ритуальном зале, рядом с Источником, пусть и ослабленная… она сумеет постоять за себя хотя бы сырой некромантской силой.
В ритуальный зал, легко пройдя через все щиты, ворвался взъерошенный, злой, как стая мантикор, Гиппократ Сметвик.
— Ненормальная! — взревел он.
— Что? — прошептала Гарри.
— Ненормальная женщина! — он приблизился к ней.
— Повтори…
— Ты. Ненормальная.
— Я не собираюсь разговаривать с человеком, который выполняет приказы ненормальной женщины, — закатила глаза магичка.
Сметвик фыркнул, его гнев явно пошел на убыль.
— Если пациент шутит, значит, жить будет, — он поднял на руки тушку волшебницы одним легким движением. — О чем ты думала, когда шла на этот ритуал в одиночку? Умные волшебники всегда оставляют за дверями кого-нибудь.
Гарри устало прижалась к широкой груди. Не было сил даже держать голову.
— У меня нет никого, — оповестила она мужчину.
Целитель закаменел, сжал ее сильнее. Наверное, останутся синяки на ребрах и бедрах.
— Мунго никогда не отказывает в помощи, — отчеканил он. — Клятва Гиппократа — самая гуманная, но и самая жестокая в мире. Она не дала бы причинить вред.
— Есть способы обойти и ее, поверь, — бледно улыбнулась Поттер.
Действуя по указке, Гиппократ поднялся на второй этаж, положил девушку в кровать, застеленную свежим бельем. И принялся рыться в сумке.
— Укрепляющее, — сунул ей флакон с зельем. Гарри безоговорочно выпила. Тогда мужчина стал выдавать другие, как на конвейере.
— Сколько… сколько прошло?
— Три дня.
— Мне необходимо в Гринготс.
— В таком состоянии ты никуда не пойдешь! — взревел Сметвик. — Что я по-твоему должен подумать, когда ко мне в кабинет врывается Нокс и вопит, мол, Гарри основывает свой род и от нее уже три дня ни слуху, ни духу. Кстати, он у границы твоего барьера, так и не смог пройти. Дом только меня пропустил.
Теперь уже Певерелл прислонилась к подушкам. Она подумает на свежую голову, почему ее магия пропускает Сметвика. Клятва его тезки?
В ответ на непримиримый взгляд целителя магичка вскинула упрямо подбородок. Гиппократ тяжело вздохнул и сдался.
— Я провожу тебя. Кстати, какая хоть фамилия у вас теперь, леди?
— Певерелл, мистер Сметвик, — тоненьким голоском пропела Гарри и притворно стыдливо потупила глазки.
— Язва, — прокомментировал мужчина. — Певерелл… те самые? Хм, мы подозревали, что ты из аристократического рода, но что из такого…. Они давно уже стали сказкой, но раз тебе дали такую фамилию, значит признали родство.
— Ага, — Гарри не удержалась, зевнула. — Самое близкое.
От зелий клонило в сон, и она пару раз ударила себя по щекам. Съехала по кровати, пошла в ванную умываться.
— Кстати, — насмешливый голос ее остановил, — ты не стесняешься ходить передо мной… в ритуальном виде?
Будущий основатель должен быть чист перед лицом магии, не иметь при себе ни денег, ни волшебных артефактов, ни зелий, ни накопителей. Только кожа и шелк волос. Так написано в древней книге.
Щеки Гарри слегка вспыхнули, но она гордо подняла голову.
— Разве тебе не приходилось видеть пациенток раньше, Гиппократ? Неужели я так отличаюсь? Надеюсь, в лучшую сторону?
Через закрытую дверь и шум воды донесся громкий, звучный смех.
В Гринготсе их уже ждали. Гоблин провел женщину с целителем в отдельное помещение, уточнил, будет ли леди говорить при постороннем. Гарри с улыбкой назвала Сметвика семейным доктором. Тот фыркнул, но промолчал.
— Тебе ведь нужно представить кодекс рода, — задумчиво произнес целитель. — Когда писать будешь?
Иронически приподнятая бровь стала ему красноречивым ответом.
— О, ты уже написала, — понимающе протянул он.
О, да, написала. И озадачила потомков значительно. Певереллы единственные из магов, кто мог позволить себе жениться и выходить замуж исключительно по любви. Любовь и Смерть и Жизнь идут рука об руку. Другой ребенок не вынес бы крови богини в жилах, не получил бы даров. Только этим можно объяснить, что у отца Гарри темного таланта не было, а у дочери он проявился. Чарльз, дедушка, уважал, но не любил бабушку Доротею. В то время как к седьмому курсу Джеймса Поттера в Хогвартсе не осталось места, не отмеченного крепкой любовью и попытками завоевания Лили Эванс.
Любовь… и проверка своих чувств в течении нескольких лет. Гражданский брак, если угодно. Лучше уж пусть ошибутся и разойдутся, чем будут тянуть свою ненависть и презрение через всю жизнь.
Семья это не только кровь. Это люди, которые подарили тебе свое доверие. Ты делаешь шаг, и тебе шагают навстречу, протягивают руку. Семья Певерелл могла принимать под свое крыло кого угодно, одиночек и другие семьи, не имеет значения. Все они, как кирпичики, укрепляли положение семьи.
Конечно, все это на далекое и не очень будущее, самой Гарри пока что не пригодится. Хотя она бы с радостью приняла под крыло Нокса. Расчетливый, но верный лавочник ей нравился.
