Родные, безусловно, это тоже услышали. Но я решительно приподняла ладонь, прося не вмешиваться. Сейчас не их время.
Хотелось верить, что принуждать к этому браку меня не будут. Папа так никогда не сделает, он сам говорил об этом тысячу раз.
– Ты выйдешь за меня замуж?
Слова поднимались ввысь, к самому потолку замкового коридора. И пролети сейчас муха, её услышал бы каждый из
присутствующих здесь. Тишина оглушала. А я смотрела на этого мужчину, в чьих глазах видела нежность и не могла понять, как это всё
может сочетается в нём. Обнимать одну, зная, что дома ждёт другая, и что её он тоже будет ласкать, шепча милые словечки. Для любимого
это норма, а для меня – горькое осознание.
У бабули в Тарсмании среди знати, тоже принято иметь любовниц, содержать их. Законная жена детей рожает, в свет выходит, а
ту, другую, мужчина любит. Это жизнь, ничего нового.
Как же больно!
– Оля? – напряженно переспросил Черный, протягивая ко мне свою руку, – ты согласна стать моей женой?
– Нет, Рон, я не выйду за тебя замуж, – ответила я, расслышав, как кто-то из братьев поперхнулся. Кажется, это был Ярик. А
папа...
– Ольга?! – удивление теперь звучало в голосе отца.
Но я не стала ничего объяснять, после того, как посмотрела в глаза Рональда Черного. Мужчины, способного на ложь.
– Извините меня, но пока объяснить никому ничего не готова, – я отступила назад, буквально всем своим телом ощущая ту
мощь, что исходит от Змея. Оборот в родительском доме? Сейчас?
Мне всё равно.
Сбежать оказалось проще, чем постараться не заплакать, не зарыдать по-бабьи в голос и не сорваться на крик. Дверь моей
комнаты закрылась, отрезая меня от всех, кто хотел бы пойти вслед, но не пошел. Кажется, что даже захоти сейчас Черный догнать меня, ему
попросту бы не дали родные, пока сами все не узнают.
Подушка не успела промокнуть от слёз насквозь, когда в мою дверь постучали. Я с трудом поднялась, преодолевая
навалившуюся апатию и бессилие, и подошла к зеркалу. Оттуда на меня жалобно смотрело зареванное чудовище с красными глазами и
распухшим носом.
– Оля, дочка, открой, – послышался встревоженный голос мамы.
И я еще разок промокнула глаза, надеясь, что сдержусь и не завою в голос, как простая баба. Затем направилась открывать
дверь, не зажигая свечей, надеясь, что моё лицо будет менее впечатляющее, чем сейчас. Вселенская несправедливость уверенно
прогрессировала в моей душе, но я давила её на корню, как могла. Всё-таки у меня замечательная семья, правда, все они счастливы со
своими парами и нет лишних тёток, согревающих постель их половинкам…
– Маленькая моя!– воскликнула мама, едва увидела моё зареванное лицо, и я тут же оказалась в её объятиях. Так, обнявшись, мы присели на мою кровать. Слезы снова полились из моих глаз, но на этот раз было что-то общее с воспоминаниями из детства. С теми
самыми, когда я разбивала в кровь коленки, локти, а потом рыдала от боли, жалуясь то братьям, то папе, то маме. Сейчас же кровоточила
душа и простым поглаживанием по голове, а так же обезболивающими примочками было не спастись.
– Рассказывай, что произошло, – попросила мама, нагнувшись и прикоснувшись губами к моему лбу. А я закусила губу, не зная, с чего начать и что именно стоит утаить. Про мой поход в комнату Рональда? Как-то неприлично говорить, что без разрешения Черного я сама
по своей инициативе зашла в комнату молодого неженатого мужчины, да еще нагло рылась в его вещах... Нет! Мама столько сил положила на
наше воспитание и тут я так ее подвела! И вообще, а вдруг об этом узнает папа, что он на это скажет? Какое мнение у него будет о
собственной дочери?
Стыдно? Да, безусловно. А еще надо что-то ответить, чтобы поняли.
Я молчала, собирая остатки собственной гордости и мысленно подбирая нужные слова, а мама тем временем заговорила.
– Ты не сердись на папу, он ведь считал, что со временем у тебя проснутся чувства к Рональду. Могут проснуться, - пояснила
княгиня.
– С чего бы это?– поинтересовалась я, действительно озадаченная подобным предположением. Папа у меня стратег, но чтобы
прогнозировать чувства собственной дочери? Как-то сомневаюсь.
Мама глубоко вздохнула, еще раз погладила меня по голове, потом положила ладошку на плечо и заговорила. Услышанное
меня поразило. И это хорошо, что свечи мы так и не зажгли, ведь в темноте озвучить многое проще:
– Несколько лет назад Рональд признался нам, что ты его пара.
Я пораженно застыла, кажется, даже позабыв, как нужно дышать.
– А папа?- прошептала я. Информация как ведро ледяной воды обрушилась на меня.
– Видишь ли, детка, подобных пар никто не знает и не слышал о них. Как-то не стремились ещё Змеи родниться с другими
оборотнями. Рыси-те да. А вот моряне... Радомир тогда попросил Рональда, чтобы он не напирал на тебя и дал подрасти. Чтобы ты смогла
сама определиться со своими чувствами... Ты ведь знаешь папу, посмей Черный с ним не согласиться, и ему было бы отказано от нашего
