Достав палочку, она трансфигурировала в метлу вытащенную из причёски шпильку и усевшись на неё, продолжила свой путь по Хогвартсу. Летела она намного быстрее, чем бежала.
«Хороший же пример я подаю ученикам», — подумала Минни, заложив вираж и влетая в очередной коридор. Снова взвыл внутренний сигнал опасности и она, больше ни о чём ни думая, направила метлу в окно.
— Редукто! — и витраж сыпется осколками, а Минерва уже на воле, несётся в сторону Запретного леса, где снова слышится вой. Минни даже показалось, что он предвкушающий.
Влетев в лес даже не задумавшись, она, как по путеводной нити, виляя меж деревьев, мчалась, то снижаясь, то взлетая над зарослями и поваленными деревьями. Внезапно она выскочила на полянку и еле успела затормозить, чуть не врезавшись в оборотня, который тут же прыгнул в её сторону, ощерив пасть.
Минерва кубарем скатилась с метлы, успев увидеть совсем рядом Северуса, сидящего на земле, прижавшись спиной к дереву и выставив перед собой палочку.
Зубы клацнули совсем близко и Минни, не раздумывая, перекинулась снова, перегородив путь оборотню. Ей было наплевать на разный размер её и противника, она должна защитить своего котёнка. Минерва зашипела и попыталась распушить хвост.
Не получилось… Хвоста не было, то есть он был, но очень маленький и распушаться дополнительно не собирался. Да и вместо шипения раздалось рычание, от которого оборотень попятился. Решив, что разбираться в том, что произошло, она будет потом, Минни добавила в свой рык угрожающих ноток.
Оборотень же, напротив, кажется, пришёл в себя и прыгнул. Реакция Минервы была по-прежнему молниеносной. Противники сцепились, треща упавшими зимой ветками и теряя шерсть. Минни рвала оборотня зубами и когтями, не переставая рычать.
Иногда они отскакивали и нападали опять, Минерва пыталась ухватить оборотня за холку, заставить сдаться, подавить сопротивление. Ярость и упоение боем горячили кровь и она, наконец, почувствовала, что оборотень начинает уступать.
Минерва тоже устала, лапы тряслись от напряжения и подгибались, но она извернулась и всё же вцепилась оборотню в загривок, сдерживая себя и не решаясь сломать шею, понимая, что это человек. Оборотень дёрнулся и Минни, зарычав, пригнула его к земле, сжимая челюсть и уже почти решившись на убийство.
Но тут оборотень заскулил и задрожав, стал трансформироваться. Не ожидавшая такого Минерва ослабила хватку, но не отпустила до конца. Через мгновение она поняла, что сидит на спине Люпина, вцепившись ему в шею.
Отпустив своего ученика, наконец справившегося со своим зверем, она отпрыгнула подальше. Вернее, попыталась, но лапы не держали и она упала рядом, глядя на Северуса, который, уже поднявшись, расширенными от шока глазами смотрел на поле битвы.
— Крёстная, — прошептал он, и Минни поняла, что тот сейчас заплачет.
Издалека послышался шум и среди деревьев замелькали огни. Это явно спешила помощь.
«Как всегда вовремя», — попыталась усмехнуться Минерва, но у неё получилось только фыркнуть.
Бока, помятые Ремусом, болели неимоверно, Минерва не удивилась бы, узнав, что все рёбра сломаны. Оборотень был силён и Минни подумала, что ей повезло, что он не вошёл в полную силу.
Северус прихромал к ней и положил руку на голову, жалея.
— Крёстная, не умирай, — услышала Минерва, — крёстная!
Она тяжко вздохнула и рёбра заболели с новой силой. Надо было успокоить мальчика, но у неё не получилось вернуть себе человеческий облик. Минни чувствовала, что ещё чуть-чуть и она перестанет соображать, поддавшись панике. Минни постаралась успокоиться, всё будет хорошо, ей помогут.
Свет фонарей становился всё ближе и вот на поляну выбежали профессора, возглавляемые, судя по блестящей в свете факелов мантии одного и роста другого, Альбусом и Хагридом.
— Что здесь произошло? — услышала Минерва голос Альбуса.
Она снова постаралась вернуться в своё тело, волнуясь, что Северусу не поверят, если он будет утверждать, что это она. И у неё, наконец-то, это получилось и уже уплывая в ничто, она спросила подбежавшего к ней Дамблдора:
— Альбус, ты видел? Кто я теперь?
Болело всё! Боль была такая, что не давала ей уходить в марево, где, она знала, ей будет хорошо. Спокойно и правильно. Но боль мешала, тянула назад, требовала вернуться и посмотреть, почему же всё так болит.
«Ну, я же упала с лошади, а лошадь упала на меня, неудивительно, что всё болит».
Мысль показалась верной и не мешала проваливаться в спокойное ничто.
«Интересно, я в больнице или всё ещё лежу на камнях?»
Мыслей появлялось всё больше и марево уплывало всё дальше, отгоняемое болью, от которой хотелось кричать, но она не могла себе это позволить. Застонав, она будто издалека услышала:
— Терпи, Минерва, я дала тебе костерост, терпи.
Чья-то рука дотронулась до неё.
— Я не могу дать тебе обезболивающее, извини, иначе костерост не подействует.
«Поппи, это Поппи, я в Хогвартсе и всё, что со мной было, это не предсмертные видения… Северус?.. Что с ним? Он цел? Это я виновата, не уследила…»
