Северус скрылся за ширмой и через пару минут он, уже в мантии, подошёл к Минни:
— Крёстная, я так рад, что ты жива, — тихо сказал он.
— А уж я-то как рада этому факту, — улыбнулась Минерва. — Ну, иди, тебя там уже заждались.
Слизеринец направился к выходу из больничного крыла, но не пройдя и нескольких шагов, обернулся.
— Это были Поттер и Блэк, они кружились возле Ремуса на мётлах, держась повыше, чтобы он не смог достать их, а когда тот заметил меня, спрятались в кронах деревьев. Я увидел их мельком, в последний момент.
— Я догадывалась, что без них не обошлось, — покачала головой Минерва, — но директор в чём-то прав, ситуация неоднозначная… Мы что-нибудь придумаем, нельзя оставлять их безнаказанными. А сейчас иди, Северус, иди.
— Я приду навестить тебя завтра, хорошо?
— Конечно, приходи, я буду рада, — сказала Минерва.
В этот раз крестник всё же вышел за дверь и Минерве послышался радостный голосок Лили Эванс.
Получилось так, как сказал директор. Отчислить Мародёров не удалось, и Минерва согласилась, что ставить под удар Ремуса нельзя.
Но репрессии в отношении шалопаев с её стороны последовали. Она запретила Джеймсу Поттеру играть в квиддич не только до конца этого года, но и весь следующий. Также она конфисковала мётлы, пообещав вернуть перед отъездом на каникулы.
Были назначены отработки, а также она настояла на посещении ими дополнительных занятий по трансфигурации, Дуэльного клуба и занятий Флитвика по чарам. Минерва так расписала время занятий, что у парней почти не было свободной минуты в течение недели.
Исключение составляло воскресенье, но и тут она обязала старост проверять присутствие Мародёров в гриффиндорской гостиной, а также следить, чтобы они делали домашние задания. Их она пообещала проверять сама.
Мародёры пыхтели, но молчали, хотя Сириус и пытался время от времени протестовать, но не добился успеха. Поттер было заикнулся о жалобе отцу, на что Минерва даже предложила написать её сама.
Жизнь Ремусу она в этом случае не гарантировала, а вину за то, что произойдёт, возложила на Джеймса с Сириусом, поинтересовавшись, как они будут себя чувствовать, отправив друга на смерть.
Люпин, как заметила Минерва, перестал общаться с теми, кого недавно считал товарищами, и на все попытки тех помириться отвечал отказом. Он старался как можно больше времени проводить вдали от гриффиндорской гостиной, с головой уйдя в учёбу.
В следующее полнолуние он обернулся волком и Минерва, наблюдавшая за ним вместе с директором и мадам Помфри, убедилась, что вёл он себя вполне разумно. После примерно пары часов, проведённых в шкуре оборотня, Люпин смог вернуть себе человеческий облик.
Убедив профессоров и убедившись сам, что он сумел приручить своего зверя, Люпин успокоился и перестал заговаривать о немедленном уходе из школы, пообещав принять решение на каникулах.
Минерва, боявшаяся за своего крестника, убедилась, что тот вполне спокойно относится к Ремусу. Также следовало признать, что Минерва погорячилась, утверждая, что ничего не изменилось.
Изменилась одна из важных составляющих этого эпизода. Северуса не пытались сделать единственным виноватым в этой истории и у него не возник долг жизни по отношению к Поттеру.
Минерва, как и собиралась, выйдя из больничного крыла, тут же добралась до Горация и высказала ему всё, что о нём думала, поставив вопрос о соответствии занимаемой должности и сообщив, что если Слагхорн не справляется с присмотром за подопечными и их воспитанием, то ему, возможно, стоит отказаться от должности декана.
Через некоторое время после ночного происшествия по школе стали ходить слухи, узнав о которых, Минерва долго смеялась. Младшие курсы на полном серьёзе передавали из уст в уста байку о том, что Поттер и Блэк попытались натравить на Минерву, бывшую в кошачьем обличье, найденного ими где-то в Запретном лесу оборотня. Но декан Гриффиндора не растерялась и обратила в бегство монстра, виртуозно обработав его зубами и когтями.
На МакГонагалл смотрели с некоторым благоговением, а видя Поттера с Блэком, удивлялись, почему их всё ещё не отчислили. Однако, вспомнив о нескольких их странных попаданиях в больничное крыло и глядя, как их гоняют по всем предметам профессора, завалив дополнительными занятиями и отработками, просто не оставив свободного времени, пришли к выводу, что отчислить было бы гуманнее.
Как не удивительно, Петтигрю снова вывернулся, а Минерва утвердилась в мысли, что Распределяющая шляпа страдает маразмом.
Лето тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года было богато на события. В начале июня Эйлин с Северусом получили приглашение на свадьбу Люциуса и Нарциссы, которая должна была состояться в Малфой-мэноре в конце августа.
Эйлин подумывала отказаться, но не знала, под каким предлогом. Появляться в обществе чистокровных аристократов ей не хотелось, зная, что на неё будут смотреть кто с презрением, кто с сочувствием. Она же не желала вызывать ни того, ни другого.
